Дело в том, что в те времена не было уголовных, гражданских, процессуальных кодексов, не было единых правил поведения. И все решения , которые люди должны были принимать, должны были проходить высшую проверку. То есть, получить разрешение, или указания от Бога. Язычники через шаманов, жрецов и при помощи алкалоидов, получали какие то знаки и знамения. Толковали как хотели. Но верующие в единого Бога, не удовлетворялись этим. Они желали более точных и конкретных указаний. Но Бог не говорит со всеми. Он выбирает угодных ему пророков, и передает им все что надо. Следовательно слова пророка имеют очень большую силу, и оказывают влияние и на царей и на народы. Как и следовало ожидать, во все времена появлялись лжепророки, и это несмотря на то что лжепророчество и по земным и по небесным законам считалось особо тяжкин преступлением, и каралось исключительно смертью. Всегда находился какой нибудь вождь, предводитель, монарх или руководитель освободительного движения, который объявлял себя пророком, не имея на то основания. Вот и приходилось мудрейшим из первосвященников устраивать проверки пророкам, чтобы знать, можно ли верить ему, можно ли следовать за ним. Представляет ли он Бога, или преследует свои цели. И вот, этот камень и помогал столетиями определять пророков. Но после долгих войн, после вавилонского плена, множества распрей, и уничтожения династий священников и царей, знания о камне были забыты, и только единицы знали и придавали значение свойствам камня.
И вот, когда , мало кому известный прежде, человек из Назарета, из рода Давида, по имени Иисус въехал в Иерусалим, то многие священники и служители Храма принялись его осуждать , но почти никто из них не догадался проверить при помощи камня, тот ли это человек, призван спасти народ. И только одному человеку пришло в голову это сделать , и это был основатель первого христианского ордена, ордена Хранителей, который несколько раз уничтожался, но вскоре возрождался снова и снова. И неизвестно, сколько раз еще ему это предстоит сделать..
Я прервался, подошел к занавешенному окну, осторожно отодвинул занавеску и глянул на улицу. Начинало темнеть. Я задернул плотнее шторы и включил свет. Лада сидела все так же поджав под себя ноги. Только голова ее устало склонилась на высоко поднятые подушки. Глубокое ровное дыхание указывало на то, что она заснула.
Для меня прошло как в тумане все, что происходило после моего сна. Не знаю какие чувства я испытывала. Я видела Рауля, он вновь держал меня в своих объятьях, но радость где-то затерялась. Это было как голодному дать понюхать тарелку с борщом. То, что мы вновь были вместе, конечно, будоражило кровь, но его слова, чтобы жила и была счастлива, были как прощание. И почему-то душа рвалась на двое. Мой взгляд сам собой находил Макса, было печально и тоскливо. Не помню, как мы отделились от машин сопровождения его дяди. Куда и как ехали, я тоже толком не обратила внимания. Я была в своих мыслях. Любимый существовал и помнил меня, но теперь мне было еще тяжелей от своей симпатии к Максиму. Тем более, она усиливалась с каждым днем. Я не знала как мне быть, и что делать дальше. Нет, ничего не изменилось в основной задаче, но сейчас я не знала, как мне заставить себя больше не смотреть на Макса так, как я смотрела последнее время. Внутренний голос увещевал, что Рауль не просит хранить верность его памяти, и он сам отпустил меня, но какое-то гаденькое чувство, что я предаю его, не оставляло меня. Макс периодически смотрел на меня и ободряюще улыбался. От его улыбки сердце сжималось еще сильней. Я готова была заплакать. И так бы наверное и поступила, если бы мы не остановились рядом с каким-то небольшим парком, и я не вышла на свежий воздух. Утренняя роса коснулась щиколоток, когда я пошла по траве, и это меня встряхнуло. Я отпустила переживания, решив, как незабвенная Скарлетт О Хара, подумать об этом потом.
Меня усадили на одеяло, специально расстеленное для меня. Там я и сидела, наслаждаясь небольшим ветерком и ласковым утренним солнышком. Макс опять пытался меня подбодрить. Какой же он милый... Захотелось обнять его, но укол совести не заставил себя ждать. И я отогнала от себя мысли о милом Максиме.
До полудня мы снова ехали, снова куда-то заселялись. Я даже не хотела уже в это вникать. Напряженная ночь давала себя знать, и я находилась на грани сна и реальности. Поэтому я послушно шла туда, куда меня вели. В результате меня привели в небольшую гостиницу в обычном жилом доме. Было классно лечь наконец на мягкую большую кровать. Макс устроился у меня в ногах. Он снова рассказывал мне про камень. Оказывается, основная функция камня была определять пророков. Надо же, такого я и представить не могла. Я думала, он что-то вроде машины времени. Насколько же велика сила камня. Я прикрыла глаза, слушая спокойное течение слов Максима. Постепенно меня все-таки сморил сон.
