Цвет метки привел его в сознание, и он начал двигаться к ней:
— Подождите, нет. Это неправильно.
В то же время Шайлин сказала:
— О Боже мой! Я вижу!
Эрик поспешил к ней, а затем беспомощно остановился, не зная, что делать, поскольку она опомнилась и поднялась на ноги. Её немного шатало, но она заморгала и огляделась вокруг, невероятная улыбка расцвела на её хорошеньком личике.
— Я действительно могу видеть! О Боже мой! Это невероятно!
— Не совсем так. Я все испортил.
— Мне все равно, напортачил ты или нет, но спасибо тебе огромное! Я могу видеть! — восторженно прокричала Шайлин и бросилась обнимать его, смеясь и плача одновременно.
Эрик, вроде, похлопал её по спине. Она пахла сладким, словно клубника или персик — или какой-то другой фрукт. И на ощупь она была невероятно приятной.
— О, боже! Извините. — Она вдруг отпустила его и сделала шаг назад. Ее щеки были розовыми, и она вытерла глаза. Затем эти мокрые, темные глаза расширились из-за чего-то за его спиной, он обернулся, поднял руки и приготовился вытрясти дерьмо из кого-то.
— О, нет. Извините еще раз. — Ее пальцы слегка коснулись его плеча, когда она прошла медленным шагом мимо него. Он посмотрел на нее сверху вниз, чтобы увидеть, что она направилась к большому, старому дубу.
— Это так красиво! — медленными шажками, которые становились все увереннее с каждым следующим, она подошла к дереву и положила на него руку. Глядя вверх на ветви, она сказала:
— У меня были изображения в моем сознании. Вещи, которые я помню до того, как потеряла зрение, но это намного, намного лучше. — Она снова вытерла глаза, а затем ее сверкающие глаза вернулись к нему, и они расширились еще больше.
— О, ничего себе!
Не смотря на все странности, Эрик не мог перестать улыбаться ей в духе кинозвезды.
— Ага, еще до того, как я столкнулся с жизнью Ищейки, я был на полпути в Голливуд.
— Нет, я вовсе не ошеломлена тем, насколько ты горяч, даже если так и есть. Я подразумеваю… - заговорила она быстро, всё ещё пристально в него всматриваясь.
— Я таков, — уверил он её, напоминая себе, что вероятно, она была в неком потрясении.
— Ага, что ж, я хотела сказать, что я действительно могу тебя видеть.
— Да, и? — Богиня, Шайлин Руд, Меченная или Не меченная, была действительно странной девчонкой.
— Я потеряла зрение, когда была ребенком, прямо после своего пятого дня рождения, но я серьезно не помню о возможности видеть ауры людей. И я думаю, если это было бы обыденно, то я узнала бы об этом из Интернета.
— Как ты можешь пользоваться Интернетом, если ты слепа?
— Серьезно? Ты действительно спрашиваешь об этом? Словно ты не знаешь о приспособлениях для нетрудоспособных людей?
— А как мог я не спросить? Я же не инвалид, — сказал Эрик.
— Ты серьезно? Опять за свое? Это вовсе не то, что говорит о тебе твоя аура.
— Шайлин, какого черта ты несешь? — Ну что за сумасшедший ребенок? Его неудача в роли Ищейки сделала её не просто красной недолеткой, а сумасшедшей красной недолеткой? Вот черт! У него будут неприятности!
— Откуда ты знаешь моё имя?
— Все Ищейки знают имена недолеток, которых посылают отметить.
Шайлин потерла лоб.
— О, надо же! Так это правда! Я собираюсь стать вампиром!
— Ну-у, если выживешь. Вообще-то, я не уверен в том, что происходит. У тебя красная Метка.
— Красная? Я думала, что у недолеток синие Метки, и, в конечном счете, синие татуировки. Как у тебя. — Она указала на его татуировку, которая обрамляло его голубые глаза, как у Кларка Кента, словно маска.
— Ну-у, да, у тебя должна быть синяя татуировка. Но у тебя её нет. Она красная. И может мы вернемся к обсуждению того, что ты видишь во мне?
— Вот это да. Это просто потрясающе. Я могу видеть тебя, а так же все оттенки цветов, окружающих тебя. Что внутри тебя, то пылает и вокруг тебя — Она потрясла головой, как если бы удивившись, и еще усерднее всматриваясь в него. Затем она моргнула, и нахмурилась, и вновь моргнула. — Ах-х. Как интересно.
— Цвета? В этом нет никакого смысла. — Он понял, что она плотно сжимала губы и явно чего-то недоговаривала, и это действительно раздражало его, поэтому он спросил, — Какие цвета ты видишь вокруг меня?
— Много оттенков зеленого горошка, смешанных с чем-то водянистым. Это напоминает мне размягчившийся горох, который, в некоторых местах, стараются впихнуть тебе, когда заказываешь рыбу и картофель, в любом случае, в этом нет никакого смысла.
Эрик покачал головой. — Во всем этом отсутствует смысл. Какого черта вокруг меня оттенок горошка?
— О, это просто. Когда я сосредотачиваюсь на этом, я могу видеть то, что многое говорит о тебе. — Она замолчала, затем пожала плечами. — Плюс, в некоторых местах, есть маленькие светлые крапинки, которые время от времени появляются, но я не могу сказать, что это за цвета и что конкретно они означают. Звучит странно, да?
— И что говорит обо мне аура с зеленым горошком и чем-то водянистым?
— А как ты думаешь, о чем она говорит?
— Почему ты отвечаешь вопросом на вопрос?
— Эй, так ведь ты только что ответил на мой вопрос вопросом, — парировала Шайлин.
— Я первый спросил тебя.
