Сегодня Зоя была абсолютно свободной. Чувствовалось, она любит и знает секс. Подобного огромного наслаждения мужчина не получал ни от одной женщины. Зоя словно угадывала все его мысли, все движения. Она не спешила, вела мужчину по дороге медленных наслаждений. Это было что-то невероятное. Владу показалось, что его подхватил порыв сильного ветра и вознес на высокую гору, потом швырнул вниз. Замирало сердце. Слабый стон вырвался из уст мужчины. Он в последний раз вздрогнул и изо всех сил прижался к женщине. По телу разлилась все пронизывающая волна умиротворения. Вздрогнула, всхлипнула также в последнем экстазе женщина, даря радость мужчине, та же сладостная волна прошла по её телу, и это было все одновременно с Владом. Оба лежали молча, без сил. Первой пришла в себя Зоя. Она тихо прошептала «спасибо» и начала опять ласково целовать мужчину.
Зоя сидела на скамеечке возле подъезда четырехэтажного дома, что был расположен в поселке городского типа, в Кочетовке. Давненько не была она в родимой деревне. Когда были живы мама и отчим, она старалась как можно чаще навещать родителей. Но их давно нет, ветшает старенький деревенский дом. Брат Андрей и его жена Римма живут в многоэтажном доме, в этом самом, возле которого сидела сейчас женщина, в благоустроенной квартире со всеми удобствами. Римка сколько раз намекала Зое, чтобы она продала родительскую усадьбу, а деньги поделила пополам. Но отчим, умирая, завещал дом Зое, а не сыну Андрею. Жалко женщине свои старые стены, ей хорошо было здесь. Покойный муж Зои, Антон Наумов, состоятельный человек, все обещал перестроить этот деревенский дом, да так и не сделал. Теперь Зоя сама себя обеспечивает в жизни, о перестройке нет и речи, но в этом доме она еще отдыхать будет летом когда-нибудь.
Женщина немного устала. Но что поделаешь! Невестка Римма, жена единственного брата, подвернула ногу. А них хозяйство почти что кулацкое: в их небольшом сарае, что метрах в пятистах от дома, овцы, куры, гуси и еще коза, чтобы ей пусто было. Так и не дала Зое подоить её, своенравная скотина. Брат как назло в рейсе, работает дальнобойщиком, должен через день, два вернуться. А пока пришлось после звонка невестки собраться Зое и поехать в деревню. Впрочем, она давно собиралась. Надо было самой посмотреть, в каком состоянии родительский дом. Может, стоит пустить в него жильцов. Все лишние деньги. А с другой стороны, как бы самой с дочерью не пришлось туда перебираться. Уж больно родственники, они же, как выяснилось, единственные наследники Антона, заинтересованы в бабулиной квартире. Пока жива Аделаида Семеновна, они не тронут, скорее всего, Зою, но бабуле уже под девяносто.
Проходящий мимо, хорошо одетый мужчина, с располагающей мужественной внешностью, с красивыми карими глазами, замедлил шаги.
— Зоя? — полуутвердительно, полувопросительно произнес он.
Сидящая на скамеечке женщина выругалась про себя. Это был Владислав Елизаров. Владька! Особая страница в её душе и жизни. Когда-то она была влюблена в него. Только всегда молчала о своей любви. Что там молчала! Ни намеком, ни жестом не показала, что страдала, когда Владька женился на Милке. И сама сгоряча замуж за другого вышла. Удачно, кстати. Только неожиданно вдовой осталась. Сейчас Зоя далеко не в лучшем виде. Она убиралась в сарае у невестки, чистила навоз, кормила скотину, пыталась козу подоить, но та подала рогами в бок. Женщина упала. Больно! На женщине старые драные спортивные штаны, нелепая бесформенная куртка, ядовито-розового цвета, пышные каштановые волосы захвачены крепко резинкой, но женщина не уверена, что выбившиеся пряди не стоят дыбом. Ну и, конечно, полное отсутствие косметики, даже губы не накрашены. Так, сельская доярочка-крестьяночка с запашком навоза. Нет, в таком виде совсем не хотелось показываться перед Владькой, ставшим с годами еще более самоуверенным, красивым, неотразимым.
— Она самая, — не моргнув глазом, произнесла женщина.
— Сколько же лет я тебя не видел?
— Много, Владик, много…
— Вроде ты в А-ске жила с мужем?
— Жила, — ответила женщина. — Но это было в прошлой жизни.
— Как это в прошлой?
— Я вдова, — жестко ответила Зоя.
— Извини, — смутился мужчина. — Не знал.
Зоя смягчилась.
— Все уже в прошлом, Владь, все! Я ненадолго вернулась в родные пенаты. Вот временно дояркой работаю, — указала женщина на свой вид.
— А, — протянул мужчина. — Родители же умерли, оставили тебе дом. Так у тебя вроде состоятельный был муж… Зачем в доярки-то? В деревню тем более. Квартира-то должна быть в городе.
— Без меня нашлись наследники у мужа, — прервала Зоя, с тоской думая, какой же запашок исходит от её одежды, раз Владька всерьез принял её слова про работу дояркой.
Владька же присел рядом, в светлой футболке, чистый, душистый; казалось, колхозный вид женщины его нисколько не смущает.
— А почему ты здесь? Дом твой в другой стороне. У речки.
— К Римке обещала зайти. Отмечать будем день работника сельского хозяйства, — не моргнув глазом, ляпнула Зоя.
Она ни за что не покажет, что смутилась при виде Владьки, что екнуло по привычке сердце, стоило Зое увидеть Елизарова Владислава.
— А сегодня день работника сельского хозяйства? — поднял брови Владислав. — Что-то я не помню такого.
— У нас точно будет, он у нас каждый раз, когда встречаемся с Римкой, — засмеялась Зоя.
— Зоя, ты теперь одна живешь? — задал непонятный вопрос Владислав.
— Одна, а что? — прищурилась женщина.
— К тебе, значит, теперь можно приходить? — в голосе Владислава слышался явный намек.
Зоя с интересом глянула на мужчину и прокомментировала про себя:
— Вот стоило одеться по-свинячьи, и неотразимый деревенский ловелас на меня обратил внимание. Впрочем, у Владьки всегда был извращенный вкус. Одна неряха Милка чего стоила! И Белла его интересная штучка!
