Отдых плавно перетек в труд. Сухари постепенно исчезали, рефераты писались, курсовые работы оформлялись. Слева за стенкой чем-то жужжал Капа, справа у соседок негромко играла музыка. Я представила, как Лизбэт, накинув вместо фаты полотенце на голову, кружится по комнате, репетируя вальс молодоженов. Нетрудно догадаться, кому предстояло стать счастливым супругом.
Бегом, навстречу новой жизни, вернее, новому ее изгибу! И быстрее — от нетерпения мне не сиделось на месте, словно кто-то периодически покалывал шилом.
Перед выходом я нагрызлась сухарей и напилась чаю. Теперь это мое меню на ближайшие… словом, повседневный рацион на время сессии. Вдобавок положим сухарики в сумку, чтобы жевать в институте.
Выскочив на общежитское крыльцо, я чуть не расстелилась на ступеньках. Расквашенный снег подмерз за ночь и покрылся льдистой коркой. Утоптанная дорожка превратилась в укатанную траншею, поэтому пришлось семенить мелкими шажками, старательно вписываясь в повороты.
Помахав Монтеморту, я побежала в деканат. Стопятнадцатый словно и не уходил домой, встретив меня примерно в той же позе, что и вчера перед расставанием. Разве что снова поздоровался.
— Доброе утро, Эва Карловна! Не терпится?
— Здрасте. Не терпится.
— Держите чистый бланк заявления. Заполняйте и постарайтесь не испортить. На нем проставлена виза работодателя.
Внизу отпечатанного листа стояла резолюция: "Принять", аккуратная роспись с расшифровкой: "И.о. ректора Е.Р. Цар" и важная круглая печать с голографией.
Подкатив дряхлое посетительское кресло к деканскому столу, я примостилась с краешка и, высунув от усердия язык, заполнила бланк. Стопятнадцатый проверил правильность, написал: "Согласовано" и подтвердил размашистой росписью в качестве и.о. проректора по науке. Однако интересно распределилась вертикаль институтской власти в отсутствие ректора.
— Чтобы оформиться, придется пропустить первую лекцию, — предупредил Генрих Генрихович. — Сперва зайдете в отдел кадров, где получите учетную карточку. В ней поставите необходимые визы, утвердите у Монтеморта и снова сдадите в отдел кадров. Вопросы есть?
— Пока нет, — ответила я бодро.
— Если возникнут, обращайтесь за помощью. Что ж, Эва Карловна, в добрый путь! У вас все получится.
Поблагодарив Стопятнадцатого, я побежала наматывать круги местного чиновничьего ада. Старт произошел с отдела кадров, в котором мне посчастливилось однажды побывать и стать свидетелем героической гибели диковинного пукодела. Теперь роковой угол занимала пестролистная лиана, густо обвивавшая длинный шест.
Меня встретила единственная кадровичка, решившая, что все-таки следует приходить с утра на работу — пышненькая Катин.
— Значит, решили влиться в наш дружный коллектив? — полюбопытствовала она.
— Да, — ответила я кратко.
— Очень интересно, — заключила Катин, тряхнув обесцвеченными кудряшками, и начала оформление.
Покуда девушка сновала от стола к стойке, занимаясь моим вливанием, растение в углу поворачивало иссеченные ромбовидные листья в сторону Катин, следя за ней. Мне почудилось голодное сглатывание в рабочей обстановке кабинета.
— Что за красивое деревце? — кивнула я на лиану, возмущенно затрепетавшую листьями.
— Это заглатеция, — пояснила Катин и для верности отодвинулась от растения, накренившегося к ней. — Из южных стран. Нинелле Леопардовне подарил супруг на годовщину совместной жизни.
— Миленько, — похвалила я. — И прелестно выглядит.
Заглатеция встрепенулась и развернула листья в мою сторону.
— А что ей сделается? — Махнула рукой девушка. — Лопает всё движущееся в радиусе двух метров. Держите карточку. После заполнения и утверждения у Монтеморта вернете нам.
Ну, конечно, самый главный в этом институте вовсе не ректор, а славный добрый Монтеморт. Но до него как до луны пешком.
Первой строчкой в карточке стоял медпункт Морковки, а именно укол типуна под язык и нанесение фискальной полоски на подошву ноги. Погодите, о полоске речь не шла!
Дождавшись звонка на первую лекцию, я резво побежала на медпроцедуру, потому что если буду шаркать как старушка, то и за неделю не успею оформиться.
Как ни надеялась, а Кларисса Марковна меня не забыла. Ее недовольное лицо не растаяло даже при виде учетной карточки.
— Архивное дело. Укол типуна первой степени. Базовый объем — тысяча слов, — просветила она сухо и удалилась в процедурный кабинет, чтобы навести содержимое.
Я задрожала.
— А-анестезия будет?
— Нет, — отрезала фельдшерица из-за приоткрытой двери. — Иначе типун не подействует.
Мамочки!
— А-а это больно? — допытывалась я с нарастающим испугом.
— Кому как, — ответила немногословно Морковка, звякая и бренча.
Ай-яй-яй! — заблеял внутри тоненький голосок. Но сбежать не получилось.
— Проходите, — фельдшерица распахнула дверь. Осталось вползти на подгибающихся коленках и сесть на подготовленный стул. — Откройте рот. Имеете представление об уколе?
— Э-э, — покачала я головой. Очень неудобно говорить "нет" с открытым ртом.
Кларисса Марковна пшыкнула из баллончика на язык чем-то холодным и безвкусным.
