– Выходит, вы тянете время… – догадался Анри де Латур. Его брови поползли вверх. – На самом деле вы не намерены ее продавать. Именно поэтому вы вкладываете большие деньги в починку крепостных стен. Шато Гардьен и Сапфировая цитадель – важный стратегический пункт. Но содержать их обходится в круглую сумму. Именно поэтому вы решили вложить часть своих капиталов в местный банк и некоторые торговые дома. Чем богаче регион, тем лучше он будет обеспечивать королевское войско.
Я скептически усмехнулся.
Глаза бургомистра Гондервиля расширились. Его только что постигло озарение. Похоже, до него, наконец, дошло.
– О, Пресветлая! Вы не о королевском войске печетесь. А о своем собственном… Вы…
– Да, любезный Анри, – я положил правую руку на его плечо. – Все ваши утверждения и догадки верны. Очень скоро это затишье закончится и разразится буря. Враг готовится и собирает новые легионы. Мы должны сделать тоже самое. Мало собрать и обучить солдат. Их нужно вооружить, одеть и накормить. Именно для этого нам и нужен сильный тыл. И очень важно, чтобы нам никто не мешал. Поэтому, чем меньше мы будем привлекать к себе внимание, тем проще нам будет осуществить задуманное. Итак, вы со мной?
Я протянул Анри руку, которую он без промедления пожал.
– Гондервиль с вами, ваше сиятельство! – широко улыбаясь, произнес он.
После горячей ванны и легкого ужина я поднялся к себе в комнату и с удовольствием растянулся на кровати. День выдался хлопотным и насыщенным, как, впрочем, и все предыдущие дни моего пребывания в Гондервиле.
Праздник весны закончился еще неделю назад, но город не спешил отпускать меня. Перед отъездом нужно было уладить несколько неотложных дел. С раннего утра до поздней ночи я крутился как белка в колесе.
После череды встреч, разговоров и споров с влиятельными горожанами я мечтал лишь об одном – дать воспаленному мозгу передышку и как следует выспаться.
За окном мерно барабанил дождь, в камине успокаивающе потрескивали дрова, а по стенам и потолку мягко скользили тени. Я уже прикрыл глаза, надеясь поскорее уснуть, но меня отвлекло появление Селины.
Из трех сестер фейри в путь со мной отправилась лишь льюнари. Игния и Вайра остались в маркграфстве, где они сейчас нужнее всего.
– Надеюсь, ты пришла просто пожелать спокойной ночи, – не открывая глаз, негромко произнес я.
– Трэвик здесь, – взволнованным голосом ответила Селина. – Они что-то нашли.
Я резко открыл глаза и рывком сел, свесив ноги с кровати. Сон как рукой сняло.
– Где он?
– Ждет в конюшне, – ответила Селина. – В дом идти отказался.
Вооружившись, я набросил на плечи плащ и вместе с льюнари спустился во внутренний двор особняка, где находилась конюшня и другие подсобные помещения. Сигурд уже был там в полной боеготовности.
Войдя в конюшню, я осмотрелся. В нос ударили запахи сена и лошадиного пота. Энергоструктуру первородного я обнаружил в конце прохода у дальнего стойла. Мгновение – и из тени выступила низкорослая кряжистая фигура. Взъерошенная борода, темные близко посаженные глаза – судя по мрачному взгляду, Трэвик, старейшина местного клана брауни, был чем-то обеспокоен.
– Ты должен это увидеть собственными глазами, – вместо долгих предисловий сразу перешел он к сути.
Все брауни, с которыми мне приходилось встречаться, не отличались особым чувством такта. Трэвик не был исключением.
– Где? – спросил я.
– В квартале ремесленников, – ответил он. – На чердаке старой каретной мастерской. Проще будет показать, чем молоть языками, теряя время.
Старый каретный двор располагался в восточной части города ближе к крепостной стене. Дождь прекратился, и в воздухе, вместо свежести, веяло запахами печного дыма и испарений из сточных канав.
Каретная мастерская, как и все здания вокруг, была заброшена. Но думаю, это ненадолго. В скором времени в Гондервиле таких бесхозных мест больше не останется. Если все пойдет так, как мы задумали, в городе станет тесно, и люди начнут активно строиться за крепостной стеной.
Мы поднялись по узкой лестнице на чердак, где нас уже ждали двое брауни. Один из них кивнул на приоткрытую дверцу, ведущую в следующее помещение.
Льюнари, державшаяся рядом, вся съежилась, обхватив себя руками.
Я положил ладонь на ее плечо и негромко спросил:
– Ты тоже это почувствовала?
– Да, – быстро кивнула она.
В ее глазах застыло напряжение и страх.
– Но это не магия смерти и не магия Барьера, – озадаченно добавила она.
Она права. Там, за дверью ощущались слабые эманации иной, незнакомой мне магии.
Чтобы подбодрить льюнари, я легонько сжал ее маленькое плечико и двинулся дальше.
Пригнув голову, я переступил порог и оказался в небольшой комнатке, заваленной всяким старым хламом. Все вокруг было щедро покрыто толстым слоем засохшего птичьего помета вперемешку с перьями и пухом.
Запах крови смешивался с тяжелыми ароматами гниения и сырости. На полу виднелись характерные бурые пятна. Возле дальней стены валялись расчлененные тушки птиц.
