Предположительно полностью

Ой-ой. Бедная девчонка. Она в доме меньше шести часов, а ее уже в чем-то обвиняют. Келли отпускает волосы Марисоль и бросается в спальню в поисках своей жертвы.

— Где эта маленькая с*чка?

Келли скидывает Новенькую с верхней койки и тащит ее в коридор, пока та орет. Я наблюдаю за этим зрелищем со своей кровати.

— Нет, пожалуйста! НЕТ!

— Заткнись, мелкая дрянь!

— Вмажь ей, Келли!

Она тащит ее по коридору за волосы под возгласы ликующей толпы, будто мы на футбольном матче. Я возвращаюсь к своей книге. Не суй свой нос в чужие дела, и тебе не попадет. Всегда придерживаюсь этого принципа.

— Чем вы там занимаетесь? — кричит мисс Риба, стоя у подножия лестницы.

Вот таким шикарным «защитником» она была. Она всегда на добрых десять минут опаздывала к началу представления. Прямо как охранники в детской тюрьме, их никогда не было рядом, когда я отчаянно в них нуждалась.

Мисс Риба прерывает эту драку (или жестокое избиение, выберете, что вам больше нравится) и уводит Новенькую с собой на кухню, чтобы немного ее подлатать. Приложить лед к синяку под глазом, заклеить пластырем ушиб на лбу и дать обезболивающее.

Через час она возвращает Новенькую обратно в свою комнату, которая находится по соседству с моей. Я слышу ее рыдания сквозь дырки в стенах. Она напоминает мне меня в мой первый день в этом доме.

За исключением того факта, что я не рыдала. Никогда.

Выдержка из «Что случилось с Алиссой?»

Автор: Стар Дэвис (стр.34)

Суд Нью-Йорка по делам несовершеннолетних сохранил юрисдикцию, несмотря на давление со стороны общества, требующего, чтобы девочку судили как взрослого и вынесли ей смертный приговор. Мэри была переведена в детское психиатрическое отделение больницы Беллвью, где находится под тщательным наблюдением.

Учитывая предоставленные косвенные доказательства и неоднозначные показания трех независимых детских психологов, судьей Мэгги Бреннер была предложена сделка со следствием, согласно которой Мэри приговаривается к заключению во взрослом исправительном учреждении на срок до десяти лет, где в строгой изоляции будет проходить курс реабилитации. Мисс Купер-Эддисон добровольно отказалась от всех своих родительских прав, передав Мэри на попечительство государства до тех пор, пока она ни достигнет совершеннолетия.

Заседание суда было строго засекречено, учитывая возраст подсудимой и многочисленные угрозы, которые стали неотъемлемой частью этого дела. Бреннер уполномочила властей штата разработать долгосрочную комплексную программу лечения.

Но Мэри не проронила ни слова, даже когда от этого зависела ее последующая судьба.

— Ооооу, он такой красивый! Ты когда-нибудь в своей жизни видела кого-нибудь столь прекрасного?

Марисоль откидывает свои длинные черные шелковистые волосы, не сводя глаз с фотографий и плакатов Трея Сонгза, которые, подобно обоям, покрывают каждый сантиметр стены, примыкающей к ее кровати. Его полный похоти взгляд всегда прикован к ней, даже когда она спит. Сейчас он смотрит и на меня, сидящую на полу, возле ее кровати, пока мисс Кармен, социальный работник, проводит обыск нашей комнаты. Низенькая, с кожей, поцелованной горячим испанским солнцем, она прочесывает мои вещи, как собака-ищейка.

— Он будет завтра на пересечении 106 и Парка. Я хочу пойти, но не могу пропустить работу.

Трей Сонгс. Это все, о чем она говорит. Его песни про секс стоят у нее на вечном повторе. Это все, о чем он поет, будто бы ничто другое ему не ведомо.

— Оооооу, если бы только я могла пойти... ему было бы достаточно просто взглянуть на меня, и он бы попал в мои сети. У меня был бы ребенок от него. Его сын!