– Нет, Ваше Преподобие. На исповеди каются в грехах. А меня, как вы знаете, по долгу службы интересует нечто прямо противоположное.
Отец Феофил замолчал, задумчиво глядя куда-то за экран.
– Мне стыдно признаться, но о господине Сато я не могу с ходу вспомнить ничего по части интересов вашего ведомства, – наконец сообщил священник. – Разумеется, это свидетельствует исключительно о моем нравственном состоянии, а не о состоянии господина Сато…
Усатое лицо следователя разочарованно вытянулось.
– Отец Феофил, вы даже не пытаетесь помочь. Если вам не по душе моя работа, поймите, что я всего лишь…
Священник простодушно усмехнулся.
– До недавнего времени я и впрямь относился к вашей службе с предубеждением, – признался он. – Подозрительно, когда люди посягают на божественные прерогативы.
– Что вы имеете в виду?
– Попытку отделить небесное от земного в человеке. При том, что занимаются этим такие же люди, у которых и то, и другое перемешано. А в итоге не разделение, а еще большая мешанина выходит. Как правило. Однако история Кайрондера вынудила меня пересмотреть мои взгляды. Такое действительно может помочь в духовной жизни и… заставить взглянуть по-новому на уже привычные вещи. Я бы рад оказать вам содействие, но, поверьте, господин Сато для меня совсем незнакомый человек. Думаю, лучше обратиться к родственникам и сослуживцам.
Это понятно…
Попрощавшись со священником, Карев переключил экран в зеркальный режим и критически осмотрелся. Лицо свое он не любил. Ну что это? Вот если подбородок вправо и вниз, к груди, да еще брови чуточку приподнять – просто загляденье, хоть в модельный бизнес. А стоит повернуться лишь на толику – и на тебе, все черты начинают расползаться, мясистость какая-то вылезает (при его-то худобе!), нос неприятно торчит… Лишь усы выручают.
Подыскав выгодную позу, Карев поправил сбившийся пробор и нажал кнопку «любимого номера». В зале появилась унылая фигура лысого официанта с подносом в руках, но следователь только кивнул ему, не отвлекаясь. Несколько секунд пялился на свою замершую в улыбке физиономию, пока наконец экран не показал Иннушку.
– Да? – узнала, улыбнулась. Искорки сверкнули в неповторимых глазках – голубых, в зеленую крапинку. Черный вьющийся локон выбился из хвостика и коснулся плеча.
– Здравствуй, любимая! Как дела?
– Жду тебя. Скуч…
В тот же миг на экран вылезла квадратная красная морда с двойным подбородком и отблеском житейской мудрости в узких серых глазах. Петрович, будь он неладен!
– Извини, Павел, если прервал, – бесстрастно заметил начальник. – Доложи об успехах.
Покрасневший следователь начал отчитываться, наблюдая поверх экрана, как дымится поставленный официантом окорок с воткнутым ножом и пенится пиво в деревянной кружке. Последовавшие распоряжения начальства были не самыми отрадными. Завтра с утра надлежало отправиться на Тират, к Виктору Сато. А сегодня впереди еще маячил поход на завод. Когда экран наконец погас, есть уже не очень-то и хотелось.
* * *
За окном спланировал синий «прыгун-семерка». Хаген подался к окну и с ироническим прищуром проследил за спуском. Надо же, взбрендило какому-то дураку припарковаться у главного подъезда!
Откинулась дверца, из яйцеобразной машины вылез человечек в сером пиджаке – с пятого этажа не особо разглядишь.
Хаген хмыкнул и вернулся к экрану. Пробежался взглядом по столбикам цифр, сладко зевнул и снова отвлекся, чтобы щелкнуть кнопкой кофеварки. Послеобеденная ленца брала свое.
Минуты две спустя дверь распахнулась, и в кабинет вошли двое. Темный коротышка Гуобен и малахольный малый с дурацкими усами и в сером франтовском костюмчике – тот самый парень из «семерки».
– Старший координатор Гельмут Хаген, – главзам елейно улыбнулся усатому и стер платочком испарину с шоколадного лба. – Дознаватель господин Павел Карев.
Хаген уперся кулаками в стол и грузно встал. Протянул пятерню. Рукопожатие у голубоглазого юнца оказалось крепким.
– Господин Хаген окажет вам всемерное и квалифицированное содействие. – Гуобен с приторной физиономией поклонился парню, попятился к двери и, напоследок зыркнув на Хагена, оставил их наєдине.
Пауза. Несколько секунд оба молча разглядывали друг друга. Наконец зашумела и тихонько пикнула кофеварка.
– Кофейку? – поправив зеленый халат, координатор полез в ящик стола.
– Спасибо, нет, – не дождавшись приглашения, гость опустился на стул напротив.
– Не любите?
– Честно говоря, не очень.
– Я тоже, – признался Хаген, ставя на стол белую чашку с коричневым налетом внутри. – Терпеть не могу. Дрянь дрянью. – В столе что-то звякнуло, показалась вторая чашка. – Но жена приучила. Да и здесь. тоже все хлещут. Не станешь ведь себе одному чай заваривать? – Координатор прихватил замызганную кофеварку и занес над чашками. – Так вам плеснуть?
– Ну, полчашечки.
И снова едкий кофейный дух распространился по комнате. Карев невольно дернул ноздрями, но чашку взял. Только после этого координатор, мрачный, как викинг, опустился в кресло и подхватил свою.
– Ну?
– Расскажите мне о Мартине Сато. Координатор хмыкнул.
