— Если все пройдет, как задумано, Тэлбот Янси в скором будущем объявит, что война закончилась. Но что поверхность все еще радиоактивна. Поэтому подземные убежища следует освобождать постепенно, по строгому графику, этап за этапом.
— А это правда? — спросил Николас. — Их действительно будут постепенно освобождать? Или это просто еще одна…
Взглянув на часы, Лантано заметил:
— Пожалуй, нам пора приниматься за дело. Адамс, вы добываете запись альфа-волн в Пенсильвании. Я пойду за комплектом оружия, на котором мы сошлись. Фоут, пойдемте со мной — мы встретимся с Адамсом в офисе, и там вы установите оружие, запрограммируете его и подготовите к завтрашней операции. — Он встал и решительно двинулся к двери.
— А как же я? — спросил Николас.
Лантано взял фуражку Фоута, протянул ее Николасу и сказал:
— Мои жестянки в вашем полном распоряжении. И скоростной флаппер, который доставит вас и девять или десять жестянок в Северную Каролину. Копать нужно вот в этом месте. И желаю удачи, — коротко добавил он. — Поскольку теперь вы полностью предоставлены сами себе — все зависит только от вас. А у нас сегодня совсем другие дела.
— Жаль, что нам приходится так торопиться, — сказал Фоут. — Я бы предпочел все обсудить поподробнее. — Он чувствовал, как его охватывает страх. Шестое чувство, экстрасенсорное предвидение да и просто самый обычный человеческий страх. — Было бы у нас чуть побольше времени, — сказал он.
Тогда Лантано спросил его:
— А как вы думаете, оно у нас есть?
— Нет, — ответил Фоут.
Вместе со своим мощным сопровождением из жестянок и людей Джозеф Адамс покинул гостиную виллы; Фоут и Лантано вместе последовали за ним.
— Так это действительно Броуз запрограммировал машину? — спросил Фоут у смуглокожего молодого человека — снова молодого, но, как он имел возможность убедиться по снимкам со спутника, способного или страдающего перемещениями в самые разные отрезки своего жизненного пути.
Лантано ответил:
— Ну, поскольку машина излучала альфа-волны…
— Которые может заполучить любой янсмен в любом из трех главных компьютеров, — негромко заметил Фоут, так, что эти слова не достигли слуха Джозефа Адамса, заглушенные лязганьем его свиты. — Лантано тоже, давайте смотреть правде в таза. Смерть Линдблома — ваших рук дело? Просто мне хотелось бы знать, прежде чем мы ввяжемся во все это.
— А разве это важно? В самом деле, какая вам разница?
Фоут ответил:
— Разница есть. Но я все равно не отступлюсь, — Из-за опасности, таящейся в отказе от их плана, из-за угрозы их жизням. На этом заключительном этапе моральные проблемы большого значения уже не имели. Особенно с того момента, как он установил видеокамеру. Если кто и стал жертвой его профессиональной изощренности, так это…
— Хорошо, это я запрограммировал машину, — через некоторое время признался Лантано.
— Но почему? Что такого сделал Линдблом?
— Ничего. Более того, я был у него в большом долгу, поскольку именно через него заполучил машину времени; без него меня бы здесь не было. А до него я… — Едва заметное колебание в голосе. — … Я убил Хига.
— И зачем?
— Хига я прикончил, чтобы остановить специальный проект, равнодушно пояснил Лантано. — Чтобы спасти Рансибла. Чтобы специальный проект провалился. Так оно и вышло.
— Но при чем тут Линдблом? Ладно, причины убийства Хига еще можно понять, но… — Он недоуменно развел руками.
Лантано ответил:
— Для этого самого. Чтобы под подозрение попал Броуз. Чтобы убедить Адамса, что его лучшего друга, насколько я понимаю, его единственного друга, который когда-либо был у Адамса, убил Броуз. Правда, я рассчитывал, что машине удастся уйти. Никогда не считал жестянок Линдблома столь эффективными, обученными действовать настолько быстро. Очевидно, Линдблом подозревал неладное, а может, тому были и другие причины.
— И каких же результатов вы добились этой смертью?
— Она заставила Адамса действовать. Броуз опаслив, Броуз без всяких на то разумных, основательных причин не доверяет мне и избегает меня. Броуз никогда не приближался ко мне на расстояние выстрела, и никогда бы этого не сделал. Я не мог достать его в одиночку, без помощи Адамса. Поверьте, я заглядывал в будущее и знаю точно: Броуз либо умрет завтра утром во время визита в офис Адамса — это одно из немногих мест, куда он наведывался без опаски, — или останется в живых и — хотите верьте, хотите — нет, — останется на своем месте еще двадцать лет.
— В таком случае, — сказал Фоут, — вы поступили правильно. — Конечно, если это было правдой. Но никакой возможности проверить слова Лантано у него не было. Двадцать лет. Тогда Броузу было бы сто два года. Просто кошмар, подумал Фоут. А ведь мы все еще пребываем в нем и нам все еще только предстоит проснуться.
