— По-моему да… очень. — Барнс крепко сжимал ее руку, так, будто она была его поводырем. — А почему вы спросили? — осторожно осведомился он, чувствуя, как его охватывает какое-то неведомое, новое для него чувство. Оно было немного сродни возбуждению, но, в то же время было, достаточно холодным и рациональным, так что, возможно, и вовсе не напоминало чувство. Может, это была своего рода настороженность, разновидность интуиции. Сейчас он особенно остро ощущал и себя, и окружающий пейзаж, и все, что видел вокруг, короче, все аспекты окружающего мира, а в особенности свою спутницу.
В какую-то долю секунды Барнс со всей непреложностью понял — хотя тому не было видимых оснований, что Бонни Келлер совсем недавно крутила с кем-то роман, возможно с табачником Гиллом, или даже с мистером Три, или с Орионом Стродом; как бы то ни было, роман закончился, или почти закончился, и теперь она ищет нового партнера. Поиск ее был инстинктивным и практичным. Не приходилось сомневаться в том, что у Бонни за жизнь было множество романов, она явно была докой в этом деле, и прекрасно умела разговорить мужчину, чтобы понять, подходит он ей, или нет.
«Интересно, а я? — подумал Барнс. — Я подхожу, или нет? Не слишком ли все это опасно? Боже мой, ведь она сама сказала, что ее муж — мой начальник, директор школы.
Впрочем, возможно, все это просто игра воображения, поскольку слишком уж невероятным казалось, то, что эта крайне привлекательная женщина, входящая в руководство общины, и едва знакомая с ним, станет выбирать его таким… хотя, она еще не выбрала его, пока она всего лишь прощупывала почву. Его испытывали, но испытания он пока не прошел». В душе Барнса пробудилась мужская гордость, быстро сменившая холодное рассудочное чувство, охватившее его незадолго до этого. Извращенная сила этой гордости проявила себя почти сразу: теперь он уже больше всего на свете хотел добиться у этой женщины успеха, быть избранным, невзирая ни на какие риски. При всем при том, он не чувствовал к ней ни любви, ни сексуального желания — просто время еще не пришло. Единственное, что им двигало — это гордость, желание не быть отвергнутым.
«Странно, — подумал Барнс, — неужели я способен на такое. Неужели все так просто?» Сейчас его разум действовал на куда более низком, нежели обычно, уровне — примерно на уровне морской звезды, и был способен на одну-две простейшие реакции… не больше.
— Слушайте, — сказал он, — да где же этот ваш мистер Три? — Сейчас Барнс шел впереди Бонни, вглядываясь в поросшие деревьями склоны. Тут в низинке он заметил гриб, и бросился к нему. — Смотрите, — воскликнул Барнс. — Это называется рыжик. Замечательный гриб. К тому же и встречается нечасто.
Бонни Келлер подошла поближе, и опустилась возле гриба на колени, чтобы получше разглядеть его. Ему в глаза бросились ее обнаженные колени.
— Так вы собираетесь срезать его? — спросила она. — И унести с собой в качестве трофея?
— Да, я обязательно прихвачу его с собой, — ответил Барнс. — Но не в качестве трофея. Скорее, как изрядный довесок к сегодняшнему меню: я положу его на сковородку, добавлю масла, и поджарю.
Бонни сидела, расчесывая волосы, и впечатление было такое, будто она хочет что-то сказать. В конце концов, Барнсу стало не по себе, очевидно, она ждала от него каких-то слов, и тут ему вдруг пришло в голову — он буквально похолодел при этой мысли — что от него ждут не просто каких-то там слов; от него ждут
Они некоторое время смотрели друг другу в глаза, и теперь ему стало казаться, что Бонни тоже напугана, причем, не меньше его. Однако, ни он, ни она пока ничего не предпринимали, как будто каждый ждал, что первый шаг сделает другой. Ему вдруг пришло в голову, что если он вдруг коснется Бонни, она либо отвесит ему пощечину, либо убежит… и, кроме того, это может вылится в совершенно нежелательные последствия. Она вполне способна на непредсказуемые поступки; «Господи, да ведь они же убили моего предшественника. — Неожиданно его пронзила мысль:
Бонни вдруг сказала:
— А вот и Джек Три.
