Утро понедельника. Возьми меня сегодня с собой, я тебе пригожусь. Но отец качает головой и гладит меня по щеке. Он уезжает один, а я машу ему вслед нашими списками. Может, около Виденер-Эк он передумает и вернется за мной. Я усаживаюсь в саду под грушей за сараем и представляю, как отцу предстоит сегодня разговаривать свои деловые разговоры. Налог с оборота, скажет отец, свести расходы и доходы. Затраты на производство, дополнительные налоги, предоплата. Я представляю, как он говорит все это человеку с большими возможностями. И я выдвигаю всесокрушающие убедительные доводы, и теперь я заслужила дополнительную порцию кофе с ликером.
Отец возвращается, когда горные вершины уже становятся розовыми и бирюзовыми. У «мерседеса» такой вид, будто он трое суток мчался по автобану среди сдвоенных грузовых фур. Отец держится за виски и еле-еле проходит через двор. Не улыбается в нашу сторону. Матери адресован один поцелуй, но никакого ценного подарка. Отец без ужина поднимается к себе наверх.
У папы болит голова, объясняет мать за ужином. Едим молча. Берти потирает свой обрубок. Сегодня ночью ему снова будут мерещиться птицы и мучить фантомные боли.
Наутро я, дождавшись, когда Берти выйдет из кухни, требую у отца устроить самый великий «Специальный день».
А что такое самый великий «Специальный день», по-твоему, спрашивает отец.
Космическая электростанция, отвечаю я, наш новый великий маршрут.
Нет, отец качает головой, нельзя, слишком опасно.
Но это же лучшая возможность!
Там все залито водой, отвечает отец, вода в озере светится зеленым светом, до того она ядовита. И вообще, все в аварийном состоянии, того гляди рухнет.
Но там, на космической электростанции, настаиваю я, там нас ждет великая «звонкая монета». Предприятие должно уметь рисковать. Отец закрывает глаза, потом смотрит через окно в долину.
Может быть, нам с Берти поехать самим, предлагаю я.
Отец думает над моим предложением весь день, потом наконец выдает официальное заявление: величайшая прибыль всех времен! Последнее усилие перед исходом в Новую Зеландию!
И он смотрит при этом на Берти.
Космическая электростанция, кричит Берти в экстазе, прижимая руку к груди.
И мы выезжаем на подвиги, хотя в долине уже вечереет. И Берти разрешается впервые сидеть впереди. Я успела между тем собрать мой приготовительный рюкзак, все по списку, что необходимо для пересечения Зоны. Сбегала к длинноносому Тимо и договорилась, что мы с ним выдвигаемся через три дня.
Как я буду скучать, как мне будет не хватать Виденер-Эк, наших долин и ручьев. Как здорово теперь ехать мимо Мюнстерталь, Штауфена, замка доктора Фауста, по автобану, где нас обгоняют с грохотом фуры. Над Вогезами на горизонте уже небо горит розовым, переливается в лиловое, потом в оранжевое и гаснет за вершинами. И вырастают перед нами два вулкана космической электростанции. В зеркало заднего вида я вижу в темноте, как с самого автобана за нами следуют два огня. Кто бы это мог быть? Мы между тем уже въезжаем в ворота.
Паркуемся перед ангаром 3. Отец ведет нас в здание. У нас еще никогда не было такого «Специального дня», говорит Берти. Отец останавливает его и заходит в ангар с молибденовым трескучим ящиком в руках, потом оглядывается, выдыхает и кивает нам.
Теперь не поскользнуться бы на влажном полу, здесь везде капает, везде сырость. Мы пересекаем множество коридоров и проходов. Отец зажигает голубоватый светильник, и мы можем все осмотреть. Под огромным куполом, под сводом которого отдается каждое слово, луна светит в дырку в крыше купола, вода мерцает и отбрасывает блики на стены. Перед нами озеро. Посередине – бетонный куб.
Берти плавает, как рыбка, даром что однорукий. В воде он становится юрким, как червячок.
Инструктаж по погружению, заявляет Берти, стоя на берегу озера.
Максимальная физическая производительность, говорит отец и показывает, как задерживать дыхание. Берти включает водоустойчивый налобный фонарь и намеренно светит нам в глаза, чтобы никто не увидел, как ему страшно погружаться в незнакомое озеро брошенной электростанции.
У Специального сегодня великий день, говорю я. Самый великий из тех, что он до сих пор переживал.
Будь осторожен, напоминает отец.
Перед вами стоит всезнающий пловец всех самых темных озер Западного полушария, заявляет Берти.
Все равно будь осторожен, настаивает отец.
Берти уже по пояс в воде, вдыхает глубоко, и вот уже он ушел под воду, только тихий всплеск. Темная вода освещается изнутри, мерцает зеленоватым цветом. Силуэт Берти движется в зеленоватой жидкости, как в стекле, купол освещается новыми бликами в виде цветов и теней. Берти, как водяная змейка, свивается всем телом и продвигается вперед, и в этот момент он – повелитель амазонской мангровой ночи.
