Предсказание полностью

- Они все в обмороке. Скоро очнутся, - мужчина, не глядя, ткнул палочкой себе за спину.

Ловуд и Эрни с треском бухнулись на пол. Они тоже были без сознания. Эдвард перевёл взгляд на мужчину. Тот считал у Гарри на шее пульс, смотрел зрачки, и тут только Эдвард заметил, что всё тело юноши покрыто какой-то странной прозрачной плёнкой, похожей на гель.

Мужчина молча подхватил Гарри на руки и пошёл к выходу. Эдвард бегом бросился вперёд, чтобы отпереть ему дверь.

«Жив, Господи, жив. Чёрт знает, что здесь только что произошло, но он ЖИВ! Вот Жан вхолостую прокатится!»

Мужчина высвободил руку из-под плеча Гарри, направил в лицо Эдварду палочку и что-то сказал. Эдвард не понял, что случилось. Он не успел ничего почувствовать. В следующую секунду перед ним уже никого не было. Да, собственно, Эдвард не понял даже, зачем он стоит на пороге бара, и почему все посетители, охрана и официантки ползают по полу на четвереньках, пытаясь встать. Хоть Эдвард и стоял на ногах, он при всём желании не объяснил бы, что тут произошло. Он только в одном был уверен твёрдо: теперь всё в порядке.

Глава 2.

«Ты должен уметь контролировать себя, Драко. Это очень важно. Если не хочешь показывать, что на самом деле творится у тебя на душе, необходимо научиться управлять своими эмоциями и мышцами лица. Это непростое искусство, но очень полезное. Не слушай тех, кто называет это притворством. Это так называемое притворство не один раз спасало всем нам жизнь. И запомни еще одно: нужным людям стоит говорить только то, что они хотят от тебя услышать»...

Закат сегодня был особенно кровавый. Все в кабинете отца окрасилось красным. Даже его длинные серебристые волосы на портрете. Драко не сразу смог отвести взгляд от этих переливающихся в свете заката прядей. От размазанных по лбу и щекам красных бликов. Строки из старинной баллады сами пришли ему на память:

Белокурый демон с ясными глазами,

Ты любви не ведал, ты не знал печали,

Твой удел не хитрый - кабаки и лютня,

Все пиры хмельные да с похмелья утро.

Ты себя прославил дерзкими речами,

Дом твой вечно полон вздорными гостями,

Таинство молитвы для тебя пустое,

«Жизнь для удовольствий» - правило простое.

О печальном думать не найдется повод.

Ты богат и знатен, ты красив и молод.

День и ночь бушует черной страсти пламень,

Но в груди не сердце, а могильный камень.

Драко достал из кармана вырванный из книги листок с этим стихотворением и перечитал его, хотя помнил наизусть. С тех пор, как исчез Люциус, Драко никогда не расставался с этим клочком бумаги. Эта бумажка дарила ему ощущение, что отец где-то рядом. Когда-то давно кто-то, безнадежно влюбленный в Люциуса, прислал ему это старинное стихотворение. Еще полгода назад Драко не поверил бы, что все это было адресовано Люциусу. И все-таки это было про него. Теперь Малфой-младший знал это точно.

«Если бы я захотел послать стихотворение тому, в кого я сам безнадежно влюблен (нет, не в кого влюблен, а кем опасно БОЛЕН!), то выбрал бы это:

Я помню все, я помню каждый день,

Как я тебя любил и ненавидел.

И как удобен был сарказм и смех,

Чтоб слез моих никто-никто не видел...»

Драко невесело улыбнулся. Ну вот, не угодно ли? Но довольно отвлекаться!

Он взмахнул палочкой в сторону тяжелых французских штор, изящными складками собранных под потолком. Дорогая ткань с шумом упала до самого пола, и в кабинете стало темно. Драко зажег свечи и снова посмотрел на отцовский портрет. Теперь видеть отца он мог только на картинах в замке. Но и это уже неплохо при сложившихся обстоятельствах.