Карадок с готовностью мгновенно сбросил одежду. Они снова упали в объятия друг друга, и она прижалась к нему. Он целовал Алекс и думал, что тепло и аромат ее кожи сводят его с ума.
– Карадок, – прошептала она, пока его губы ласкали ее шею, – я должна тебе кое-что сказать.
Он взглянул на нее:
– Ты можешь сказать мне все, что хочешь, Александра.
Ее губы сложились в дерзкую улыбку, которая так ему нравилась.
– Во-первых, я ненавижу, когда меня зовут Александра.
– Блонвен?
Она подняла брови, раздумывая.
– Да, – сказала она наконец, водя пальцем по его широким плечам и спине и легонько нажимая ногтем.
Карадок вздрогнул.
Она улыбнулась:
– Да, пока я здесь, я хочу, чтобы ты звал меня Блонвен.
Он взял в руки ее груди и стал ласкать губами сосок. Когда он нежно прикусил его, она задвигала бедрами. Его фаллос оказался у нее между ног. Он продолжал ласкать и покусывать ее соски.
– Карадок! – произнесла она.
– Да, моя Блонвен. Скажи, чего ты хочешь. – Он посмотрел на нее. Он опустил руку и стал ласкать ее влажную, горячую промежность, медленно и нежно.
– Ты должен знать, что я очень давно не была с мужчиной, – сказала она, тяжело дыша.
Карадок убрал руку и заставил себя вникнуть в смысл сказанных ею слов.
– Я не причиню тебе вреда. Я буду осторожен, и мы…
Она прижала палец к его губам, заставляя его замолчать.
– Я говорю это не потому, что хочу, чтобы ты был нежным. Я говорю это потому, чтобы ты знал, что у меня никого нет, кроме тебя. Ты единственный мужчина в моей жизни. Люби меня, Карадок, и не нужно быть нежным. Я хочу почувствовать тебя внутри себя. Сейчас!
Она поцеловала его с такой страстью, что образ Блонвен на лугу богини показался Карадоку бледной тенью того, какой она была на самом деле. Она раздвинула ноги и потерлась о головку его фаллоса.
Карадок не мог дольше терпеть и вошел в нее одним мощным толчком. Блонвен застонала и подняла бедра.
– Богиня! Я больше не могу! – вскрикнул Карадок и стал двигаться быстрее. Он входил в нее снова и снова, сильнее, глубже… одновременно целуя ее в губы и выпивая ее стоны. Когда он сам уже был готов к взрыву, протянул руку и стал массировать ее клитор. Когда тело Блонвен начало пульсировать, его голос соединился с ее голосом в диком крике, который провозгласил богам, что он сделал ее своею.
Когда все закончилось, Алекс почувствовала сладостную утомленность в своем теле и легкое головокружение. Карадок хотел лечь рядом, опасаясь, что слишком тяжел для нежной Блонвен, но она обняла его рукой за талию.
– Нет, не двигайся. У меня кружится голова, если я поднимусь, то сразу упаду, – прошептала она, удивляясь тому, что ее голос звучит пьяно, а слова она произносит неотчетливо.
Реакция Карадока была молниеносной. Он что-то пробормотал, причем его возлюбленная заподозрила, что это было ругательство, легко вырвался из ее объятий и стал искать что-то около скалы, где был разложен костер. Она попыталась сесть и спросить его, что он делает, но, стоило ей принять вертикальное положение, земля и вправду завертелась у нее перед глазами.
– Вот, любимая, выпей это.
Сильные руки Карадока поддерживали ее, пока она жадно пила из кубка, который он ей поднес.
– А теперь съешь это.
Он взял у нее кубок и заменил его куском хлеба с ароматным сыром. Она посмотрела на него вопросительно. Ей не понравилось то, каким озабоченным он выглядел даже тогда, когда налил кубок меда себе и выпил его одним глотком. Он вытер рот тыльной стороной руки и взял хлеб и сыр.
– Мы должны были подкрепить свои силы, как только вернулись из Иного мира. Наши души и тела нуждались в этом.
Алекс удивленно подняла брови, продолжая медленно жевать хлеб. Улыбка Карадока была несколько застенчивой.
– Ну да, мы были заняты. Но уже поздно, ведь там время идет не так, как здесь. Я должен был подумать об этом в первую очередь, когда мы вернулись, но… – Он замолчал, наклонился к ней и поцеловал ее в шею, отчего по всему ее телу прошла приятная дрожь. Его улыбка стала загадочной. – Но я ни о чем не мог думать.
– Я не жалуюсь, – заявила она, отломила большой кусок хлеба и положила в рот.
– Я тоже, любимая, – сказал он тихо, встал и налил в кубки еще меда. Потом он поднял свою любимую на руки и отнес ее под навес у большого дуба. Затем он перенес туда мед, хлеб и сыр. Они уютно расположились рядом, наслаждаясь чувством единения с миром живых так же, как они наслаждались своей близостью.
Наконец, когда головокружение полностью прошло и она согрелась, выпив меда, Алекс задала Карадоку вопрос, который беспокоил ее с тех пор, как они вернулись в свои тела:
– Ты все знаешь, да? Я имею в виду, откуда я и кто я.
Он кивнул:
– Знаю.
– Потому что ты читаешь мои мысли?
Карадок улыбнулся и нежно погладил ее по щеке.
– Нет, любимая. Я знаю правду, потому что моя душа слилась с твоей душой, когда она снова стала единым целым, и я вернул ее в твое тело.
Алекс взяла его за руку.
– Это просто невероятно. Как и то, что ты пришел в Иной мир за мной.
– Я должен был, – сказал он. – Я не хотел тебя потерять. – Он посмотрел ей в глаза. – Я не хочу тебя потерять.
