В конверте находилось приглашение, адресованное всем дипломатам, аккредитованным в Москве, при ООН, ЮНЕСКО и всех информационных агентствах. Текст, несомненно, смущал посла: Госкино СССР и Академия наук СССР имеют честь пригласить всех на показ фильма - Монтесума» производства Metro-Goldwyn-Mayer 1956 года. В главных ролях… и так далее. В это же время Академия наук СССР будет показывать кадры из программы - The Moon Report. - В этой связи мы ссылаемся на следующие сообщения в прессе США и ряда других стран…» Пресс-релиз, очевидно, был исчерпывающим; Уилер узнал гораздо больше, чем тем утром в Одессе. Ниже всего этого стояло короткое предложение: - Заранее извиняемся за плохое качество изображения и звука американского фильма.
- Да, — сказал посол. - Верно. Не хотели бы вы присутствовать? Умоляю вас.
- Конечно, — ответил Уилер. - Спасибо. Его коллега-дипломат оказался в незавидном положении. Он был уверен только в одном: он поехал туда с абсолютной уверенностью, что ему будет стыдно за свою страну. Ведь, с другой стороны, мог ли он объяснить: американская пресса лжёт, клевещет, нарушает нормы приличия и международные договоры, эксплуатируя, пусть и временно, дефектную память и бедственное положение своих читателей?
Он не мог. Он просто не мог.
***
Зал был переполнен. В боковых проходах пришлось поставить складные стулья. Когда лев Мейера тряхнул гривой и закончил рычать, началось представление. Это был один из тех фильмов с огромным реквизитом и поразительно скудным содержанием, с одной стороны сентиментальный, с другой – жестокий.
- Как жаль прекрасных актёров, – прошептал Уилер послу. Тот не ответил. Потому что в этот самый момент на экране застыло цветное большого формата изображение Спенсера Трейси в развевающейся короне из перьев.
Оно оставалось таким надолго. Негромкий голос объяснил на английском, французском, немецком, испанском и русском языках, что сейчас будет сопоставлен этот портрет Монтесумы с изображением из лунного отчёта. рядом с экраном бесшумно опустился второй проекционный экран; на нём появилось лицо Монтесумы. Спенсер Трейси, один из самых известных киноактёров своего времени, выглядел как экстравагантный сноб, экзотически разодетый для бала-маскарада. Зрители разразились смехом и перешептыванием. Даже самые недалекие не могли не заметить разительный контраст между театральной постановкой и реальностью. Если бы кто-то подумал, что в американскую картину добавили Монтесуму из советского фильма, последующий сюжет убедил бы даже самого неискушённого. Всё чаще зрителям предлагали провести собственные сравнения, и когда в конце одновременно стали видны современный аэрофотоснимок Мехико, кадры города из фильма Майер и кадры с астронавтами, где древние границы города, плотина, средневековые валы и стало ясно, что Мексика студии Metro-Goldwyn сделана из папье-маше, раздались аплодисменты.
На пресс-приёме журналисты спросили Уиллера, сомневался ли он когда-либо в подлинности кадров из - Лунного доклада. Он честно отрицал это и воспользовался случаем, чтобы объяснить, насколько глупой, бесполезной и вредной ему кажется эта пресс-кампания. - Уверен, — добавил он, — что посол США со мной согласен.
Посол лишь улыбнулся и положил руку Уилеру на плечо, и тут же вспыхнуло больше дюжины фотовспышек. Ужасная ситуация, подумал он, но что он, посол, мог сделать? В конце концов, и это его успокоило, с помощью Уиллера в Москве ему удалось несколько уберечь официальную Америку от неловкой ситуации.
Амбрасян сдержал слово и сразу после возвращения написал Сахарову обширную статью. В письме он пообещал, что вскоре о результатах исследований в Монголии будет опубликовано больше информации, чем было опубликовано в прессе. Однако появлялись совершенно новые взгляды на проблему антифотонного эффекта в живых организмах, поэтому он попросил проявить немного терпения.
И вот, несколько дней назад, в Одессу пришло приглашение в Москву. На этот раз профессор Шварц написал от имени председателя комиссии, прося Сахарова, Конькова и Уиллера подготовиться к пребыванию хотя бы на неделю. Это было срочно; по понятным причинам он не мог сообщить никаких подробностей. Их присутствие было абсолютно необходимо, и Президиум Академии наук настоятельно просил об этом. Письмо было подписано секретарём Зоологического отделения Академии, что подчёркивало его важность и официальный характер.
Неудивительно, что трое одесситов — Уилер уже чувствовал себя одним из них — с нетерпением ждали предстоящих событий.
Вступительное слово Амбрасяна в большом конференц-зале было кратким. Он объяснил, что все присутствующие достаточно хорошо знакомы с темой, поэтому он мог перейти к деталям: - Главный результат экспедиции в Монголию — неопровержимая уверенность: астронавты были там и начали создавать базу снабжения. Их встревожило поведение местных жителей, и они в спешке улетели. Нам посчастливилось обнаружить часть оставленных ими технологий, технологий культуры, намного превосходящей нашу, что уже продемонстрировали первые три добытые нами спирали.