Мещерский увидел цепочку кровавых пятен. Сержант Лузов остался возле трупа. Байкова, светя себе под ноги, медленно пошла по следам. Мещерский двинулся за ней. Он все еще никак не мог прийти в себя. Не мог осознать этой так внезапно обрушившейся на их головы перемены. Всего каких-то четверть часа они шли парком, потом улицей, попали на площадь. Увидели пьяную, а она оказалась ходячим мертвецом. Он с содроганием вспомнил искаженное гримасой боли и ужаса лицо продавщицы Куприяновой. Неужели эта та самая женщина?.. Та блондинка-толстуха?..
Вспомнилось – вот Куприянова кладет перед ним на прилавок сигареты, пробивает чек в кассе, расспрашивает его. А вот она в салоне красоты – возбужденно-истерически кричит: «Он вернулся! Я его сразу узнала!»
Кровавые следы вели через площадь к магазину. Внутри горел свет. На стеклянной двери Мещерский увидел багровые разводы. Словно кто-то хватался за дверь, пытаясь удержаться на ногах, сохранить равновесие.
– Эй ты, не отставай, увязался, так держись ближе, – голос Байковой, хоть и приказной, однако был с трещинкой. – И смотри ничего тут не трогай.
Мещерский понял – ей страх как не хочется заходить в магазин одной. Они очутились на пороге. В тесном пространстве магазина пахло тем самым, так напугавшим Мещерского запахом – крови, смерти. На полу возле контейнера-холодильника с пивом и соками бросалось в глаза пятно. Двери холодильника все сплошь были в алых брызгах. Тут же валялись опрокинутые картонные коробки – с жевательной резинкой и шоколадом. На прилавке Мещерский увидел женскую сумку – черную с потрескавшимся ручками. Содержимое ее было вывернуто и разбросано по полу.
– Это ограбление, – Мещерский старался держаться поближе к сержанту Байковой, как и было ему велено. – Ее ограбили!
Байкова подошла к кассе, проверила.
– Выручка цела, деньги на месте. – Она отошла от кассы и присела на корточки над разбросанными вещами – то были явно вещи продавщицы Куприяновой. – Вон ее портмоне валяется, его не взяли, вон ключи. Не похоже это что-то на ограбление-то. – Она исподлобья глянула на Мещерского. – Понял? Нет? Все тут и случилось. Прямо здесь, в магазине. Видишь, кругом сколько кровянки? Здесь ее и приканчивали. Только она не сразу умерла. Там на холодильнике следы, а на полу – лужа кровавая. Она там лежала, потом кое-как пыталась встать. Встала – и на улицу, видно, хотела на помощь позвать.
– Но она же не кричала. Мы же видели ее на площади, она не кричала. – Мещерский оглядел магазин. Возможно, Байкова права, и все случилось именно здесь. Кто-то напал на Куприянову прямо на ее рабочем месте. Кто-то трижды ударил ее ножом.
– Сил уж, видно, у нее не было кричать. Видал, как ей шею порезали? Может, уж и не могла она, связки не слушались. Болевой шок.
– Нет, сказать она что-то все же пыталась, – Мещерский вспомнил хрипение умиравшей. – Может, хотела назвать убийцу?
Байкова снова склонилась над разбросанным содержимым сумки.
– Вещи на месте. Касса цела. Не тянет это на ограбление.
– А тогда что же это такое?
Байкова хмуро оглядела магазин. За окном на площади уже пульсировали синие сполохи милицейской мигалки. Это подоспел на подмогу вызванный по рации патруль ДПС.
У тела Куприяновой, охраняемого сержантом Лузовым, несмотря на поздний час, начали собираться зеваки из числа дежуривших в мэрии охранников.
Подруливали все новые и новые милицейские машины. На шум в окнах близлежащих домов вспыхивал свет.
«Ну и ночь, – подумал Мещерский. – Хотя, что говорить, и вечер был не из приятных. А уж денек…»
«Он вернулся!» Куприянова сообщила об этом им всем, всему городу с такой нервозной, с такой отчаянной поспешностью. И вот она мертва. Убита в тот же самый день…
Мещерский вспомнил лицо того, кого здесь в городе называли Германом. Злость и силу, с которой он отшвырнул от себя бросившегося на него Фому. Здоровый лоб, такому ничего не стоит… Стоп, но ведь нож-то был в руках Фомы! От этой мысли на душе стало как-то совсем уж мутно. Мещерский беспомощно оглянулся – спящий город. И эта запоздалая суматоха на площади вокруг мертвого тела продавщицы. Они были рядом и ничем, ничем (!) не смогли ей помочь. Не смогли задержать ее убийцу. Даже не видели его! Пару дней назад он и не подозревал ничего о существовании этой женщины. Куприянова просто продала ему сигареты. Она…
– Слышь, что я тебе скажу, – раздался за его спиной колкий шепоток сержанта Байковой. – Послушайся доброго совета – лучше помалкивай о том, что видел тогда в парке.
– Что? – Мещерский, поглощенный своими мыслями, обернулся.
– Не болтай, что видели вы там, мол, что-то с другом. Ну, когда ходили там – ты ж сам говорил, было там что-то… я уж и не помню, собака, что ли… Так ты про это здесь у нас в городе не вякай. А лучше совсем забудь.
Мещерский смотрел на сержанта во все глаза. У нее такой голос странный, и свой взгляд она отводит. О чем она вообще?!
– Я вас не понимаю, сержант.
– А тебе и понимать нечего. Молчи – и все. Забудь, – в голосе девушки уже звенела истерическая «злинка».
– Но мы же ничего такого не… Но почему?
