Это случилось через полгода после неприятного разговора. Беда подкралась издалека, тайно и ударила больно. Генри Визельборг заболел. К нему вызывали светил из разных стран, благо состояние Визельборгов позволяло обеспечить главе семьи консультацию лучших специалистов. На последнем консилиуме, посоветовавшись, профессора заключили:
— Сожалеем. Поздно. Месяца два тому назад еще можно было спасти.
— Лечение на водах? — спросил Роберт, цеплялась за пустяк.
В ответ профессора опустили головы.
— Сочувствуем вам. Мы бессильны.
— Все так безнадежно? — не соглашался сын.
— В данном случае да, — ответил пожилой профессор с длинной седовласой бородой и добрыми глазами.
Роберт протянул конверт.
— Не надо, — ответил ассистент профессора.
— Сколько ему осталось? — Молодой барон задержал профессора своим вопросом.
— Не более двух месяцев, — сопереживая, произнес профессор.
Роберт оторопел. Мать была безутешна. Она рыдала навзрыд.
Профессора попрощались и покинули замок.
— Не надо, матушка. Не печальтесь. Сделаю все, как отец хочет, — решил сын и направился в апартаменты Генри Визельборга.
— Утешь его, сынок, напоследок.
— Хорошо, матушка, не волнуйтесь. Все сделаю, чтобы отец успокоился и был уверен во мне.
— Благословляю тебя, сынок, — перекрестила баронесса сына.
— А если это я повинен в болезни отца? — проговорил он, остановившись перед дверьми.
С опущенной головой Роберт вошел комнату. Он подошел близко.
«Как изменился отец. Его не узнать. И следа не осталось от барона Визельборга», — переживал Роберт.
Перед ним лежал усохший, сморщенный, маленький старик. Сын присел у кровати и двумя ладонями накрыл холодную руку барона.
— Роберт, ты? — Визельборг-старший открыл глаза.
— Отец, я пришел сказать тебе…
— Профессора ушли?
— Да.
— Какой вердикт? Не говори, знаю. Матушку поддержи, ей будет трудно без меня и, пожалуйста, будь ответственным в своих поступках.
— У вас нет причин беспокоиться. Я выполню любое ваше желание. Ошибку свою осознал, каюсь перед вами.
— Стало быть, я могу спокойно…
— Будьте уверены. Через месяц свадьба. Сегодня же объявлю о своем решении Гвен.
— Молодец, сынок. Ты достойный продолжатель дел моих и нашего древнейшего рода.
— Выполню все, как надлежит дворянину. Можете доверять мне.
— Я верю тебе. Хорошую весть ты принес мне, благодарю. Теперь я спокоен. Род наш продолжится. Сохраняй, сын, традиции. Они незыблемы.
Болезнь не пощадила, и так сложилось, что Генри Визельборг не прожил и месяца. После похорон семья погрузилась в глубокий траур. О свадьбе никто не помышлял. Год траура тянулся бесконечно. Роберт много работал. Готовился к защите диссертации. На душе скребли кошки. Он считал себя виновным в смерти отца. Чтобы немного забыться, наметил отправиться в путешествие, сменить обстановку и отвлечься от тягостных мыслей. Молодой барон побывал у родственницы отца, договорился с ней, что она поживет у них это время, пока он вернется, чтобы матушка не тосковала.
Гвен с матерью навещали соседей, но никто не осмеливался заговорить о предстоящем событии. Однако взгляды девушки были настолько колючими и настойчивыми, что нетрудно было догадаться, чего она добивается.
«Ну когда же, когда ты наконец заговоришь со мной о свадьбе?» — читал молодой барон в ее глазах.
Роберт не мог заставить себя оказывать Гвен знаки внимания, проводить с ней время. Она сильно изменилась, в ее поведении появились отталкивающие черты. Она стала вести себя напористо, навязывать свое мнение в разговорах, любыми путями заставляя собеседников обращать на себя внимание. Вульгарность и невежество вызывали возмущение и отторжение. По ее вине возникали споры на пустом месте, в которых она проявляла себя несдержанной и опускалась до унизительных оскорблений. Что она хотела доказать окружающим, чего добивалась, понять было сложно. Роберт плохо переносил ее поведение, старался избегать общения. Мать все видела и молчала. Она понимала: такую Гвен сын и подавно не приведет в дом.
Судьба ведет
В преддверии Рождества Роберт с матушкой получили приглашение от губернатора города на бал. Настроения не было. Молодой барон подумывал пропустить, не ехать. Мать оценила ситуацию и вмешалась, объяснив сыну, что с их стороны этот поступок будет выглядеть неприличным.
— Тебя никто не обязывает пить шампанское, участвовать в диспутах и кружить с дамами по залу. Мы своим посещением отдадим дань уважения губернатору и незаметно уедем.
— Хорошо, матушка. Ваше желание для меня закон. Об одном прошу — не будем задерживаться.
— Дорогой мой, я и сама не настроена, но что поделаешь. Все знают о трауре, тем не менее, нас пригласили. Да, мы могли бы красиво отказаться, отписав губернатору. Зная Лукаса Хилла, уверена, он бы понял нас правильно.
— Поздно отказываться. Поедем, матушка.
— Не горюй, дорогой. Отец очень тебя любил. Будет молиться за нас.
— Собирайтесь, матушка. Я в вашем распоряжении.
Первая встреча
