Нет более печального чтения, чем чтение передовых статей в старых газетах. Почти ни одна из них не обходится без «предсказаний», и разве только одно из тысячи таких предсказаний сбывается. И в этом смысле был прав Клемансо, невозмутимо учивший молодых журналистов: «Предсказывать нужно только то, что уже было». Впрочем, люди, не следующие совету старого циника, могут утешаться тем, что старых газет почти никто никогда не читает.
Великим писателям, великим политическим деятелям тоже очень много раз случалось делать предсказания, о которых им самим и их поклонникам впоследствии было очень неловко вспоминать. Гораздо реже случаи обратные: такие предсказания, какими их авторам можно было бы с полным правом гордиться. Однако - они бывали. Граф Мирабо довольно верно предсказывал ход событий Французской революции. Германский поэт Шиллер, восторгавшийся идеями 1789 года, очень скоро признал, что осуществление этих идей досталось на долю поколения, к ним не подготовленного, и что поэтому французская революция приведет к деспотизму талантливого победоносного солдата: иными словами, он предсказывал Наполеона за несколько лет до появления последнего. Много верного и «пророческого» было в мыслях Бисмарка, хотя ему не менее часто случалось в своих предсказаниях и ошибаться (процентное соотношение 50:50 верных предсказаний к неверным я считаю необычайно выгодным, лестным и редким для государственного деятеля). Томас Джефферсон, мало занимавшийся конкретными предсказаниями, очень верно, с большой глубиной и проницательностью, понял, в направлении каких идей пойдет общее политическое развитие XIX века (и, будем надеяться, XX). Я не могу, наконец, отрицать и того, что Ленин проявил большую политическую проницательность в оценке положения, созданного в России после свержения императора Николая II: тотчас после своего возвращения из-за границы 4 апреля 1917 года, затем в особой работе, написанной им летом того же года, он доказывал, что большевики неизбежно захватят власть и сумеют удержать ее за собою. Так тогда кроме него не думал почти никто{1}.
Однако самое замечательное из всех известных мне предсказаний было сделано человеком не знаменитым и теперь забытым, да и никогда не пользовавшимся ни славой, ни даже добрым именем. Я имею в виду записку, поданную в феврале 1914 года Николаю II отставным русским сановником Петром Николаевичем Дурново. Этот замечательный документ мало известен и в России. В Америке и в Западной Европе он, я думаю, не известен почти никому.
Для начала приведу, не останавливаясь пока на его личности, лишь краткую биографию или, точнее, послужной список автора этой записки. Петр Дурново родился в 1844 году. Он принадлежал к старой дворянской семье одного корня с Толстыми{2}, однако к семье небогатой и не влиятельной. Он учился в Морском корпусе, по окончании его провел девять лет в дальних плаваньях, затем окончил военно-юридическую академию, поступил на службу в ведомство юстиции и занимал должности товарища прокурора в разных русских округах. В 1881 году Дурново перешел в ведомство внутренних дел и через три года стал директором Департамента полиции. На этом посту, связанном тогда фактически с огромной властью, он оставался девять лет. Затем с ним произошла неприятная история, о которой я скажу ниже. Он был уволен в силу весьма резкой резолюции о нем императора Александра III. Вернуться на службу ему удалось лишь через семь лет, уже в царствованье Николая П. С 1900 по 1905 год Дурново был товарищем министра последовательно при Сипягине, Плеве, Святополке-Мирском и Булыгине. Витте, вопреки очень сильной оппозиции, пригласил его министром внутренних дел в свой кабинет. Вместе с кабинетом Витте, Дурново и ушел в отставку в 1906 году, перед открытием первой Государственной Думы, и был заменен Столыпиным. Он был назначен в Государственный совет, был одним из лидеров правой группы и к власти больше никогда не возвращался. Свою записку, повторяю, подал за полгода до начала мировой войны. Она не произвела на царя никакого впечатления (по крайней мере, нам ничего о впечатлении неизвестно, а последствий не было никаких). В следующем 1915 году Дурново умер естественной смертью. Последнее обстоятельство было не так уж обычно для человека, так долго занимавшего в России посты директора департамента полиции, товарища министра внутренних дел и министра внутренних дел. Партия социалистов-революционеров «приговорила его к смертной казни», но убить его ей не удалось.
