– Вчера, поздно вечером позвонил доктор Гренц. Он получил травму на лыжной базе, оперировать завтра не сможет. Я поставил в известность родственницу больного. Она устроила истерику, разбила телефон и очки больного, забрала у него кредитную карту, вызвала такси и уехала со словами: – «Вы за это ответите», даже не дослушав, что операция не отменяется, будет только замена врача. Через полчаса больному стало хуже. Температура под 39, сильные боли в животе. Провели повторные анализы, МРТ – вот результаты.
Дарья Андреевна машинально протянула руку и взяла анализы.
– Простите, я не представилась. Барышева Дарья Андреевна, хирург и подруга Кэт. Можно взглянуть на больного?
Кэт перевела её слова и все направились к палате. Молодой человек говорил, а Кэт переводила его слова, хотя Дарья Андреевна поймала себя на мысли, что понимает сказанное без перевода. «Ковалев Виктор Иванович, 55 лет, прооперирован в России…
– Это хорошо, что русский, легче будет общаться, – перебила она, говорившего доктора.
Пациент лежал на кровати, согнувшись пополам.
– Сделайте усилие над собой, лягте на спину, я посмотрю Ваш живот. У Вас есть две минуты – коротко и ясно. Где болит и как? У Вас есть свой врач? Какой диагноз он Вам ставил? Как его зовут? – спрашивала Барышева.
Она уже поставила свой диагноз, но стоило исключить «подводные камни». Слушая ответы больного, она подняла карту из разбитого телефона с пола и поставила её взамен своей. Нашла в контактах имя Семён, и нажала кнопку вызова.
– Я тебя слушаю, Витя.
– Доктор Барышева Вас беспокоит. Скажите, у Вашего пациента, какие проблемы со здоровьем?
– Нет у него проблем, кроме аппендикса. Он здоров как бык.
– Спасибо, об остальном он расскажет Вам завтра сам,– она отключила телефон.
– Кэт звони в полицию, заяви о краже карты. А вы коллеги срочно готовьте операционную. Заключение доктора липовое, у пациента нет ни одной полосной операции. Взгляните на его живот. Как же вы это просмотрели? Но он действительно нуждается в экстренной помощи.
– Даша, у нас нет хирурга. Как мы будем оперировать? Клеменс – хирург, но он не может в таком состоянии, – начиная паниковать, говорила она.
– Кэт, если мы не начнём в течение 5-10 минут, то получим в лучшем случае перитонит, а то и хуже. Ты это можешь понять? Анестезиолог есть?
– Есть, Адам. Может, подождём смены, она через полтора часа?
– Ты перестала понимать русский язык? Где у вас можно помыться, одеться? Больного срочно в операционную. – Она уже смотрела на Адама и обращалась к нему. – Мне нужен наркоз на 40-45 минут. Если что-то пойдёт не так, закончит он, – она указала на Клеменс. – Другого выхода у вас нет. – Катя переведи как можно дословно. «Что же мне так везёт на аппендиксы? Это напоминание свыше, чтобы я не теряла навыки», – думала она.
Операция длилась 39 минут. Больной пришёл в себя после слов: «Всем спасибо».
– Виктор Иванович, всё прошло прекрасно, Вам не о чем беспокоится. Зря не послушали Семёна, пришлось нам работать. Через час, полтора я к Вам зайду, а пока Вы поспите, набирайтесь сил для беседы.
Больного увезли в палату, а «бригада» собралась в кабинете. Все ждали Хельмута. Дарья Андреевна взяла свою сумку и со словами: «Я сейчас», вышла. Чувствуя легкий озноб, она уселась на крышку унитаза, вскрыла одну за другой ампулы, набирая их содержимое в шприц. Надела манжету тонометра на руку, и нажала кнопку. Как опытный наркоман, в вену вошла сразу, а вот ввести дозу получалось с трудом. Озноб не позволял удерживать иглу в вене, и ей пришлось дважды проверять, не выскользнула ли она. «Будет синяк, – подумала она, сидя на крышке унитаза, прикрыв глаза. Голова становилась ясной, а тело расслабленным. Очень медленно, она собрала ампулы, шприц, упаковку, салфетку и всё бросила в мусор. Аптечку и тонометр спрятала в сумку. – Чего я глупая, прячусь? Они могли мне помочь, стоило лишь попросить», – думала она, продолжала сидеть, пока в дверь не постучали, – это была Кэт. Она открыла ей дверь и как-то неловко вышла.
– Тебе плохо? – спросила Кэт.
– Мне нужен горячий сладкий чай и помоги мне дойти.
Кэт усадила её в кресло, подала чашку горячего сладкого чая. Адам, взглянув на подругу Кэт, подошёл, измерил давление, пульс. Они были выше нормы.
– Со мной будет всё нормально. Вы решайте свои вопросы и помните – меня в операционной не было.
Она задремала, а очнувшись, не спешила посвящать в это окружающих, а лишь повернула голову на бок, в сторону от присутствующих. Незнакомый голос, отчитывал Клеменса, видимо, это был муж Кэт. Обсуждали действия доктора Гренца, решали, что ждать от больного Ковалёва, который имеет право подать жалобу на клинику, а главное, как избежать огласки. Сдав свою смену, никто из них не спешил домой. Дарья Андреевна решала для себя не менее важный вопрос, продолжать говорить на родном языке или признаться в знании немецкого. «Нет, не время. Кэт даже не вспомнила о наших занятиях», – подумала она и «проснулась».
