Парень запел: « Выйду ночью в поле с конем…». Дарья Андреевна привычными движениями извлекала пулю, которая не задела ни один орган и которой не хватило сантиметра, чтобы покинуть тело и вылететь наружу. Парень заканчивал петь и начинал сначала.
– Садись, пиши, я закончу сама, – сказала она ассистенту. – Оставим дренаж на сутки, а там посмотрим. В палате шкаф, там постель и белье, пусть ребята помогут. Давай второго.
– Ну что парень, поёшь ты не плохо, а слов песни не знаешь. Гонял два куплета и думал, я не замечу. Держи приз за песню, – она протянула ему пулю в салфетке. – Будет болеть, пой – приду, сделаю укол, сиделок у нас нет.
У второго парня ранение было сквозное. Пуля прошла на вылет не задев кости. Закончив с раной, наложила повязку, сделала укол.
– Для тебя парень сувенира нет, полетел дальше. Сам дойдёшь? Ребята пусть помогут с постелью и на выход все, так и передай.
Пока она мыла инструменты, ставя их кипятить, убирала в операционной и переодевалась, в небе послышался шум вертолёта. С момента окончания последней операции прошло чуть меньше часа. Она подошла к палате, приоткрыла дверь – пациенты спали. Закончив запись в журналах, она сделала еще и копии на обычных листах. «Если будут забирать ребят – это им понадобится», – подумала Дарья Андреевна, а в кабинет уже входили двое военных в сопровождении фельдшера. Они поздоровались, представились, но она тут, же забыла, кто есть кто, хотя один из них был как будто знаком.
– Как чувствуют себя Ваши пациенты?
– Спят как младенцы, но не от наркоза, устали. Наркоз был местный, – она протянула журнал. – Вы будете их забирать?
– Да, пойдёмте, посмотрим, – сказал один из них, закончив чтение и возвращая журнал.
Они прошли в палату, разбудили ребят и осмотрели ранение в бок, сняв салфетку.
– Где так научились «штопать»? – спросил прилетевший. Шов, как произведение искусства.
– Отец научил.
– Вы что из династии хирургов? – улыбнулся приезжий.
– Вы угадали и отец, и дед были хирурги Барышевы, – ответила Дарья Андреевна.
– Я был знаком с одними Барышевыми в восьмидесятые, прошёл с ними полевую хирургию, так сказать, на месте.
– Рыжий, ушастый лейтенант, с необычным именем Святослав, а теперь подполковник Гусельников, – сказала Дарья Андреевна, узнав, наконец, приезжего. – Вы меня не узнали? Кабул, лето, Дарья краса – длинная коса.
– Доктор Даша! Точно Даша, мой наставник, учитель! Вы очень изменились, но не внешне. Раньше Вы вели себя, как учитель с учеником, а теперь как профессор. Мол, не так, сделайте лучше. А я давно уже не рыжий, а лысый, только уши так и остались торчать. Поговорить бы, да служба.
– А Вы не хотите взглянуть на наши полевые условия? Для меня это важно, – спросила она. – У нас здесь хуже, чем было за речкой двадцать лет назад.
– Раненных бойцов готовьте к погрузке. Через десять минут взлетаем, – сказал он напарнику. – Идёмте, посмотрим, что у Вас.
– Смотрите сами, – Даша открыла дверь и включила свет над столом. Он был тусклым и не позволил бы ей сделать то, что она сделала, не будь это днём. На электроплите стоял стерилизатор с кипящими инструментами.
– Прошлый век, какой то. Вам нужен хороший свет и автоклав?
– Это как минимум. Если есть возможность, добавьте всё, что посчитаете нужным. Дай Бог, чтобы мне это не пригодилось, и я смогла Вам вернуть всё назад. Страховка нужна всегда.
– Спасибо за помощь, я постараюсь всё сделать в короткие сроки. Рад был встрече с Вами. Удачи.
Вертолёт улетел, увозя раненных бойцов, фельдшер, со своими ребятами оседлав БТР, уехал (но обещал, как Карлсон, вернуться). Новый год отмечали все вместе, свободные от службы. Даше даже удалось позвонить домой и поздравить свою семью. После праздников, всё тот же вертолёт привёз «подарки» для больницы. Здесь был небольшой автоклав, разовый инструмент и костюмы, настенный кварцеватель, три комплекта постельного белья, а самое главное лампы. В коробке от печенья лежала бутылка шампанского, конфеты и мандарины. Короткая записка: «Все это уже списано, можете не волноваться. У нас теперь есть на кого надеяться. Спасибо и с Новым годом».
Следующие три месяца прошли без особой работы. Были порезы, ушибы, вывихи и простуда, но серьезнее фурункула, вскрытия не было. Дарья Андреевна один раз в неделю ездила в поселок, где её ждали обычно два-три пациента. К её поездкам блокпост уже привык, и машину не останавливали. Сегодня был как раз такой день. Приняв трёх пациентов, двое из которых были дети, прыгнувшие с высоты. Один получил сильный ушиб с кровоподтёком, другой – глубокий порез, скорее всего от острых камней. Объяснив, что делать, когда приходить, она собрала свой чемодан и собралась уходить. Её чуть не сшиб в дверях мужчина.
– Там у Шамиля жена рожает, давно рожает с ночи. Совсем плохой.
Дарья Андреевна не знала ни Шамиля, ни его жену, но не помочь женщине она не могла. Они сели в машину.
– Ринат, кто такой Шамиль? Говорят, у него жена рожает, – спросила она водителя.
– Это местный чабан. Мы у него иногда баранину берём. Жена у него точно беременная.
