Закрыв за собой дверь, еще несколько минут стоял, прислонившись к ней. Не так прошел разговор с Анитой как планировал. Хотя… планировал это сильно сказано. До последнего момента я не знал, что именно сказать. Как сказать. Но она снова все перевернула. Но, возможно, так даже лучше. Пусть злится пока. Сейчас я не могу ей что-то обещать и давать надежды. Я сам нахожусь в подвешенном состоянии. Но если бы все было не так…. И что тогда? Не хочу сейчас даже думать об этом. Нужно думать о реальных вещах. Например, о разговоре с Иргилией и о том, как она воспримет то, что я должен ей сказать.
Как странно сложились обстоятельства. Здесь за этой дверью спит девушка, которая виновата в моей нервной, полной ожидания окончания моего правления, жизни. Виновница неудач в личной жизни. Из-за ее предсказания я так и не завел семью. Именно она породила мои страхи за сестру и брата, за мой народ. Но… как это ни странно, я готов как верный пес следовать за ней по пятам, охранять ее сон, лежа на коврике перед дверью и ждать когда она обратит на меня свое внимание. Когда это случилось? Как? Что стало тем переломным моментом, когда из ценности, способной спасти меня от предсказания, она стала той, что дороже возможности обрести покой? Сейчас я согласился бы на любое предсказание, лишь бы она была счастлива, лишь бы была в безопасности.
Я помню как с дикой, безумной надеждой искал пророчицу, чтобы спасти себя. И в то же время меня не покидали мысли, что я обреку ни в чем не повинного человека на мучения, возможно даже смерть. Но и мысли о возможной отмене предсказания уже прочно засели в моей голове, не давая задуматься о более важном.
Впервые увидев ее в одном из городов, которые мы обыскивали, я сразу почувствовал, что нашел что-то важное. Но глядя на эту невероятную рыжую девчонку, даже представить не мог, что она и есть та самая предсказательница, которая нам нужна. Проезжая по торговой улице, какое-то непонятное ощущение заставило повернуть голову в сторону одной из витрин. Увидев ее удивленные, широко открытые глаза я пропал, хотя и не осознал это на тот момент. Осознание пришло позже. А тогда я даже оглянулся вокруг, не сразу поняв, что именно она притягивает меня словно магнит. Мы смотрели друг на друга и не могли оторваться, пока она не отшатнулась. Видимо я все же напугал ее своим пристальным взглядом. Потеряв зрительный контакт, я начал приходить в себя и поспешил догнать свой отряд, ругая себя, что отвлекся от главной цели наших поисков. Но после этого еще несколько часов меня не покидало чувство потери.
Камень показал, где искать нужного нам человека и когда я увидел сидящую в телеге девушку с рыжими волосами, я даже улыбнулся, хотя и не был уверен, что это та самая, из лавки. Уже позже выяснив, где именно живет предсказательница, я собирал для нее вещи в ее доме и подумал, что не хотел бы, чтобы на ее месте оказалась, та девушка. Ждать долго не пришлось, услышав тихие шаги, вышел на порог и замер. Это была она. Я растерялся, не понимая, что мне делать дальше. Анита же увидев меня, упала в обморок. Наверное, день стал для нее слишком напряженным.
Взял себя в руки и, перекинув ее поперек коня, поскакал к своему отряду. С того вечера и на протяжении всего нашего путешествия мне приходилось каждую секунду напоминать себе, для чего я ее искал, и для чего везу в долину. Мне приходилось грубить ей и отталкивать, чтобы не подпускать близко, но она своей непосредственностью, твердым духом и добротой уверенно протаптывала дорожку к моему сердцу. С каждым днем, с каждой секундой завоевывая большую часть меня.
Уршен тоже привнес свою долю. Он с самого начала был против этой затеи с поисками виновницы моих несчастий. Точнее виноватой он ее вовсе не считал, скорее она стала для него жертвой моего эгоизма и несдержанности, и поэтому решил быть другом для Аниты. Меня же это невероятно злило. Но тогда я еще не понимал, на что конкретно злюсь. Каждая улыбка, каждый взгляд, каждое движение, обращенные не ко мне, вызывали дикое раздражение. Хотя с тех пор в этом плане ничего не изменилось, скорее, обострилось, - усмехнулся я.
Когда она сбежала и угодила в руки разбойников, я ужасно разозлился. О чем она думала, когда решилась на этот шаг? Одна, в лесу, безоружная и беззащитная. На нее могли напасть хищники, если бы первыми ее не нашли эти трусливые отребья. Думал, найду ее, придушу своими же руками. Но увидев ее, лежащую на земле, и прикрытую пыльной холстиной, испытал ужас от мысли, что опоздал. И не потому, что лишился выкупа для Иргилии.
Я шел обратно к лагерю, неся Аниту на руках. Злился на нее и в тоже время чувствовал, что-то сродни счастью. Жива и практически невредима. Синяки и ушибы пройдут, после купания в прохладной воде ей уж точно станет легче. Оставив ее на берегу, сам пошел к краю той рощи, в которой пряталась небольшая заводь, и пока ждал, все время одергивал себя, чтобы не кинуться к ней, чтобы убедиться, что все в порядке. Услышав ее голос, сдержался, чтобы не побежать. Да что это со мной? Веду себя как мальчишка, - думал я
