МАГДА ГЕББЕЛЬС, «первая дама рейха», идеал немецкой женщины, кавалерша «Почётного креста немецких матерей», умертвила шестерых своих детей — мал мала меньше. Все женщины, находившиеся в фюрербункере под разрушенным зданием Имперской канцелярии, на коленях умоляли Магду не убивать детей, обещая спрятать их и спасти. Отчаянная лётчица Люфтваффе Ханна Рейч, посадившая свой связной самолёт «Физелер Шторх» на проспект Ост-Вест, предложила взять их на борт, чтобы вывезти из осаждённого Берлина в Баварию. Но Магда, «самая роковая и самая безжалостная к себе и другим женщина рейха», осталась непреклонной: «Они не должны жить в поверженной Германии». Она лишь попросила Ханну переправить её прощальное письмо старшему сыну Харальду, находившемуся у американцев в плену. Вечером 1 мая 1945 года, после ужина, фрау Геббельс тщательно расчесала детям волосы, переодела их в чистые белые рубашки и дала сильное снотворное, а доктор Штумп-феггер сделал им смертельный укол. «Не бойтесь, дорогие, — успокаивала их добрая маменька Магда. — Это, чтобы вы лучше спали и не слышали этих ужасных разрывов русских снарядов». После чего спустилась в рабочий кабинет мужа. «Всё кончено. Дети мертвы. Теперь наша очередь», — сказала она ему. «Да, нужно торопиться, у нас не так уж много времени», — ответил ей ЙОЗЕФ ГЕББЕЛЬС, рейхсминистр пропаганды, который, после самоубийства Гитлера, стал последним законным канцлером Германии. «Умирать здесь, в подвале мы не будем», — сказала жена. «Конечно же, нет, — согласился с ней муж. — Мы выйдем на улицу, в сад». — «Мы пойдём не в сад, а на Вильгельмштрассе, где ты работал всю свою жизнь», — настояла на своём фрау Геббельс. «Колченогий Мефистофель» в чёрном люстриновом пиджаке, шляпе и перчатках и «спутница дьявола» со смертельной бледностью в лице направились к выходу из фюрербункера, взявшись за руки. Геббельс ещё попробовал горько пошутить со своими сотрудниками: «Мы избавили вас от лишних хлопот и сами поднимемся, чтобы вам не пришлось тащить наверх наши трупы». Магда не смогла произнести ни слова. И они стали медленно подниматься по лестнице. Через некоторое время снаружи раздались пистолетные выстрелы: сначала один, потом, сразу же, другой. Йозеф Геббельс сначала застрелил Магду, потом выстрелил себе в висок. Французский посол в Германии Андре Франсуа Понсе как-то сказал о Магде: «Никогда ещё я не видел женщину с такими ледяными глазами…»
Скандально известный японский писатель ЮКИО МИСИМА, преуспевающий ревнитель национальных традиций, ярый монархист и «последний настоящий самурай Японии», после неудачной попытки государственного переворота обставил свою смерть подобающим ритуалом. Стоя на парапете балкона, он обратился к толпе созванных им журналистов, студентов, солдат и просто прохожих: «Самураи вы или нет? Мужчины вы или нет? Ведь вы воины!» Потом снял ботинки и мундир, надетый на голое тело, опустился на колени, взял в руки короткий самурайский меч и наметил точку в нижней части живота, куда должно было войти лезвие. «Пожалуйста, не оставляй меня в агонии слишком долго», — попросил он своего последователя и ученика Мориту, который должен был, по обычаю, добить его. «Да здравствует император!» — трижды прокричал Мисима традиционное приветствие. И добавил: «Кажется, меня никто не слышал». И «Хха — оо!» — меч с трудом вошёл в плоть. Да и Морита не сумел сразу добить своего учителя. Первый удар его меча пришёлся на его плечи, второй — на его спину, и лишь с третьей попытки меч попал по шее, но очень слабо. Тут уж один из студентов не утерпел, выхватил из рук Мориты меч и одним ударом отсек истекающему кровью Юкио Мисиме голову. На своём письменном столе Мисима оставил записку: «Человеческая жизнь имеет предел, я же хочу жить вечно».
А еще один самоубийца, сорокапятилетний американский чернорабочий, прежде чем свести счеты с жизнью, надавал распоряжений:
И преуспевающий писатель-сатирик РАЛЬФ БАРТОН написал: «Свои потроха я оставляю любому медицинскому училищу, которому они понравятся. Или же пусть пустят их на мыло. У меня до них нет уж никакого интереса, и единственно, чего я хочу, так это как можно меньше возни с ними». А добровольно он ушёл из жизни лишь потому, что: «Мне осточертели все эти электрические приборы, с которыми я сталкиваюсь ежечасно и каждый день». Написано в 1931 году, однако!
