Словно знамя последних желаний,
Ну а я буду именно той,
Кто очертит впоследствии грани.
Сколько звезд, сколько лун, сколько снов,
Сколько лет ты покажешь мне, Время?
У меня для тебя пара слов
Есть еще. Это тяжкое бремя.
Я не хочу судить скупое солнце
За то, что тени потеряли цвет,
За то, что небо подлое смеется
На все вопросы важные в ответ.
Я не хочу солгать, сшивая губы.
Покинув тело, не хочу рыдать.
Я не хочу сбегать, считая трупы,
И не хочу земле свой труп отдать.
Сожги меня – мне страшно в этой яме.
Сожги меня – я не хочу здесь гнить.
Скажите, кто-нибудь, скажите маме,
Что умоляла я не хоронить.
Я не хочу судить и быть судимой,
Когда кому-то нужно убегать.
Я лучше буду мерзкой и гонимой,
Я рот зашью, но вам не буду лгать.
Ты говоришь, что лгать другим нельзя.
Ты чтишь свою религию с моралью.
Твоя душа от зла сокрыта сталью.
В тебе так сложно отыскать изъян.
Но ты твердишь, что все-таки грешна.
Ты молишься, вставая на колени,
И просишь счастья у безмолвной тени.
Прости. Мне жаль, но как же ты смешна.
«Быть добрым и не ждать добро в ответ» –
Какое отвратительное кредо.
Да брось. Ты и сама не веришь в это.
Поступкам без корысти места нет.
Твой альтруизм – лишь доброта в кредит.
В конце концов, она к тебе вернется
С процентами и даже не запнется,
Пока назад с тщеславием летит.
Твои слова отвратнее, чем ложь.
Ты – лицемерка. Мерзкая. Гнилая.
Молитвы эти громкие читая,
Ты грешников опять сжигать идешь.
Читаешь мне нотации. Зачем?
Копаешься в чужих делах так жадно.
Я грешница в твоих глазах и ладно.
Мы видим грех по-разному совсем.
В итоге же кто лжец из нас двоих?
Ты помогаешь людям безвозмездно,
Но ожидаешь плату, если честно.
А я беру добро из рук твоих.
И возвращаю, будто не брала,
Чтоб после снова вымыть руки с мылом,
Пытаясь сделать вид, что все забыла.
Я часто так сама себе врала.
Я грешница в твоих слепых глазах.
Ты грешница в моих. И что же дальше?
Любой наш разговор сплетен из фальши.
Так что же мне тогда тебе сказать?..
Во тьме сорвется голос мой на крик.
Я буду звать из темноты кого-то.
Растянется на вечность горький миг,
Пока меня не поглотит болото.
Я стану тенью на твоем плече,
Что ползает и не дает покоя.
Я стану тем виденьем на свече,
Что смотрит в душу, будто бы живое.
Ты не запомнишь, как меня зовут
И как смотрела я на это солнце.
Ты не заметишь яд в одном из блюд
И кровь в воде из твоего колодца.
Во тьме сорвется голос твой на крик.
Ты будешь звать из темноты кого-то,
И пред тобой появится мой лик,
С улыбкой наблюдая за восходом.
Я твоя половина, что прячет в тени
Все секреты твои, все твои имена.
Мы с тобой в этом мире такие одни.
Ты смеешься одна. Я рыдаю одна.
Я твоя половина, что рвет на куски
За тебя сотни снов, принимая удар,
Что хоронит мечту за мечтою в пески,
Что готовит врагу ядовитый отвар.
Я твоя половина, что греет твой лед,
Что спасает тебя и на смертном одре,
Что всегда вслед тебе по осколкам идет
И несет твое бремя наверх по горе.
Я твоя половина, что гасит огни
За тобой и во тьме тихо сходит с ума.
Мы с тобой в этом мире такие одни.
Ты смеешься одна. Я рыдаю одна.
В этом тесном углу я осталась одна,
Выдыхая во мглу пепел черного сна.
Мне нестрашно одной. Мне одной хорошо.
Все разбито войной на «уже» и «еще».
В этой тесной норе место лишь одному.
Я на смертном одре расскажу почему.
Не врывайся в мой дом. Мне не нужно потерь.
Ни сейчас, ни потом я не выйду за дверь.
И тебя не впущу, сколько б ты не стучал.
Я одна не грущу, чтобы ты не скучал.
Выдыхая во мглу пепел черного сна,
В этом тесном углу я осталась одна.
Динь-дон.
Ты же тоже услышал зов?
Динь-дон.
Здесь никто к гостю не готов.
Динь-дон.
На груди разошелся шов.
Динь-дон.
Это я. Открывай.
Тук-тук.
Ты же знаешь, что твой черед.
Тук-тук.
Открывай. Гость так долго ждет.
Тук-тук.
Я считаю, наоборот.
Тук-тук.
Вот и все. Это край.
Топ-топ.
Ты же слышишь мои шаги.
Топ-топ.
Если хочешь, давай – беги.
Топ-топ.
Обнажаю свои клыки.
Топ-топ.
Я тебя догоню.
Тик-так.
Стрелки ползают по стене.
Тик-так.
Время молится в тишине.
Тик-так.
Не упрямься. Иди ко мне.
Тик-так.
В прах мечи и броню.
Динь-дон.
Здесь никто к гостю не готов.
Тук-тук.
Это я. Открывай.
Сколько у тебя прячется внутри
Только для меня нежного тепла?
Просто расскажи, только не соври,
Чтобы я зимой много не ждала.
Сколько у тебя скрыто по углам
Только для меня самых горьких слез?
Просто расскажи, чтобы я могла
Знать, что ты делил боль мою всерьез.
Сколько у тебя мест без красных ран
Только для меня, только для одной?
Мне так нужно знать, что чужой капкан
Не убьет тебя заодно со мной.
Сколько у тебя времени и сил
Только для меня? Только для меня.
Дай услышать мне, кто тебя просил
Так же, как и я, чтобы страх унять.
Просто расскажи, что мне можно ждать
Только от тебя, будто нет других.
Что же можешь ты только мне отдать?
Просто расскажи. Только не солги.
Вереница затравленных мыслей
Порождает цунами запретов.
Я безумна почти в прямом смысле.
Сделай вид, что не знаешь об этом.
