Тех, кто возьмется читать эту повесть, хочу предупредить заранее: все имена и события в ней – авторский вымысел. Все события, кроме основных, так сказать, эпохальных.
Реальным фактом является большая и страшная война, поразившая мир в самой середине ХХ века, в самый разгар научно-технической революции и широкого распространения самых светлых гуманистических идей. Война, унесшая десятки миллионов человеческих жизней, разбудившая в миллионах людей самые низменные животные инстинкты. Реальна также одна из самых мрачных страниц этой войны – трагедия Дробицкого яра. Только Бабьему яру, наверное, уступит по масштабности это сатанинское злодеяние, зловонная отрыжка тёмного средневековья.
Почти реален также один из ключевых персонажей повести. Прототипом его является известный харьковский архитектор Виктор Абрамович Эстрович, жизнь которого оборвалась в Дробицком яру. Об этом блестящем архитекторе, работавшем в Харькове с 1912 по 1941 год, построившем десятки прекраснейших зданий, ставших украшением города, мы сегодня почти ничего не знаем.
Ни о жизни его, ни о подробностях его гибели. Поэтому архитектор Острович, который встретится вам на страницах этой повести, не является точной копией реального человека. Поэтому и дом, вокруг которого разворачиваются многие события в повести, не имеет конкретного адреса. Это – как бы собирательный образ всех домов, построенных В.А. Эстровичем.
Автор заранее просит прощения за некоторые неточности, которые он мог допустить, описывая далёкие от нас времена, в особенности сороковые годы минувшего столетия. Люди старшего поколения, я бы сказал, очень старшего, безусловно заметят эти неточности в деталях быта, в хронологии событий. В своё оправдание автор может сказать следующее.
Пусть не обидятся люди преклонного возраста, но любой писатель, взявшись за перо, видит перед собою в качестве читателей не тех, кому за 80, и даже не тех, кому хорошо за 70. Его потенциальная аудитория – люди «активного» возраста: от 18 до 60 лет. Если, конечно, он – не детский писатель. А ведь даже те, кому сейчас 60, ничего не могут нам рассказать о 40-х годах, да и начало 50-х они помнят смутно. Что и говорить о тех, кому пятьдесят, сорок, тридцать?! Да, в конце концов, так ли уж важно, какого фасона пиджак носил герой произведения, или какого сорта колбасу он ел на завтрак? Эти детали, может быть, интересны сами по себе, но они никак не помогают автору передать, а читателю воспринять суть, идею произведения. Ведь и в современном театре режиссёры всё чаще отказываются от каких бы то ни было костюмов и декораций, чтобы ничто не мешало зрителю воспринимать суть, идею.
Теперь подробней о сути и идее. О чём эта повесть? О трагедии Дробицкого яра? Конечно, нет. Дробицкий яр является лишь отправной точкой развития сюжета. О судьбах еврейского народа? Пожалуй, несколько шире. Неужели о смысле жизни? Скорей всего, да. Те самые назойливые вопросы, которые тревожат мыслящую часть человечества уже не одну тысячу лет: кто мы, зачем мы, откуда пришли и куда уйдём? В общем, тема – в названии. А в чём идея? Ну, извините, это вам не соцреализм с подробными рецептами жизни и чёткими ответами на все вопросы. Настоящая литература, равно как и другие виды творческой деятельности человека, всегда выполняет одну и ту же задачу. Ту, которую хорошо определил Юрий Визбор:
Получилось ли это у автора повести, судить вам.
– Давай, жидяра, шевелись! – весело крикнул полицай Серёга Ромахин и пнул из всех сил сапогом пожилого еврея в длинном чёрном пальто. Тот не удержался на ногах и растянулся на укатанном снегу. Большой коричневый чемодан оторвался от хозяина и проскользил на несколько метров дальше. Серёга краем глаза заметил, как одобрительно ухмыльнулся высокий офицер-эсэсовец, поэтому решил продолжить представление. На этот раз он пнул сапогом чемодан. От удара тот раскрылся, и всё еврейское барахло вывалилось на дорогу. Немцы ржали, Серёга был доволен.
Такая война ему нравилась! Никакого риска, одно удовольствие! До войны Серёга был известным на всю улицу хулиганом, любил подраться, но чтобы голову под пули подставлять, – это уж дудки! Не пошёл он воевать за Сталина, – дома отсиделся, – не пошёл бы и за Гитлера в окопах мёрзнуть. А вот такая служба – милое дело! Стой и смотри, как этот Абрамчик со своей Сарочкой ползают по дороге и собирают своё барахло. Не знают, дурачки, что оно им больше не понадобится. В Дробиц-кий яр без вещей принимают!
