Представьте, что копирайта нет полностью

В 2006 году Майкл Джексон продал компании Sony каталог группы The Beatles за 1 млрд долларов (по приблизительным оценкам). «Вот наглядный пример. Не нужно быть экономистом, чтобы понять, что ценность таких активов будет возрастать, если условия копирайта ужесточатся, а срок его защиты будет дольше» (Towse, 2006, с. 11). Речь идёт о немаленьких суммах. В отчёте, составленном для Международного альянса интеллектуальной собственности, например, указано, что общая стоимость индустрии копирайта в 2005 году составила 1,38 трлн долларов. Эта сумма покрыла бы 11,12% всего валового национального продукта Соединенных Штатов и обеспечила бы работой 11 325 700 человек (Siwek, 2007, с. 2). Даже если эти цифры не в полной мере отражают реальность — а Альянсу выгодно существенно преувеличивать важность копирайта, — они всё равно впечатляют.

Индустрии музыки и кино всегда готовы высказаться в пользу защиты копирайта. Однако не стоит забывать, что в сфере визуальных искусств возник ряд объединений, занимающих доминантное положение на рынке. Билл Гейтс, в дополнение к Microsoft, также является владельцем компании под названием Corbis, которая скупает визуальный материал по всему миру, оцифровывает и распространяет его. К 2004 году количество приобретенных ею работ составило около 80 млн. Компания Getty Images специализируется на аналогичном виде деятельности, используя фотообменную сеть iStockphoto (Howe, 2008, с. 7). В реальности львиная доля визуальных материалов со всего мира стекается в руки двух гигантских корпораций.

В следующей главе мы увидим, какие гигантские усилия приходится прилагать индустрии во имя поддержания системы копирайта. В её рамках уже появилась тенденция уходить с этого юридического поля и искать решение в двух других подходах. Первый заключается в том, чтобы предлагать клиентам правила использования, следующие из контракта, с которыми им придётся согласиться. Второй подход, который уже активно практикуется, состоит в том, чтобы разрешить более или менее беспрепятственное прослушивание музыки и использование чужого творчества, но только при условии обильного рекламирования этой продукции — действительного источника дохода для культурной индустрии.

В прошлом одной из проблем, с которыми сталкивались обладатели копирайта и прав на интеллектуальную собственность в целом, была трудность в применении этих прав в других странах. Хотя, по идее, благодаря всевозрастающей экономической глобализации, зарубежные источники должны были обеспечивать им неплохой доход. Невозможно было заставить другие страны ввести у себя законы о копирайте, и уж тем более — привести их в исполнение. И что же они сделали? В 1980-х — начале 1990-х годов у корпораций, доминирующих в сфере культуры, созрела идея составить соглашение, с помощью которого государства можно было бы принудить к повиновению. Их мысль развивалась в том же направлении, что и, к примеру, у деятелей фармацевтической и сельскохозяйственной промышленности — в том, что касалось патентов и других прав на интеллектуальную собственность. Результатом явился договор, заключенный внутри только что образованной Всемирной торговой организации (ВТО), который получил известность под названием TRIPS («Соглашение по торговым аспектам прав интеллектуальной собственности», далее ТРИПС) (Deere, 2009).

В пределах этого договора страны достигли взаимного соглашения по поводу уровня защиты, который они обеспечивают обладателям прав на интеллектуальную собственность. Положения соглашения были включены в национальные законодательства: то есть пока ничего нового. Но представьте, что страна отказывается менять каким-либо образом своё законодательство, и, следовательно, ввести или применить систему копирайта у неё не получается. В отличие от других торговых соглашений, новшество договора ТРИПС и позиции ВТО в целом заключаются в том, что страну-нарушителя можно наказать.

Как это делается: одна страна подаёт жалобу в суд, в соответствии с процедурой ТРИПС, на противоправное поведение другой страны, из-за которого компании-резиденты первой теряют или могут потерять значительные суммы доходов от прав на интеллектуальную собственность. Допустим, что страна-истец выигрывает дело. В этом случае она получает право наказать недобросовестную страну, например, существенно увеличив пошлины на импорт или экспорт определённых продуктов. Беспрецедентная власть ТРИПС и ВТО состоит в том, что эти продукты могут совсем не иметь отношения к конкретному торговому конфликту, с которого всё началось. Выигравшая страна легко может выбрать товар — или комплекс товаров, — имеющий наибольшее значение для экономики проигравшей.