Сергей подняться с пола не успел. К нему подскочили еще двое «дедов» и стали избивать его ногами. Он решил не сопротивляться, а только прикрыл лицо руками, понимая, что, как правило, первое избиение было самым жестоким. Молодых солдат ломают максимально безжалостно, чтобы сразу сломить волю, согнуть, и дальше уже лишь поддерживать в таком состоянии, не давая поднять головы. Сквозь пелену, застилавшую глаза, он увидел, что Витьку привязали к табуретке и, сильно раскачав, швырнули на пол. Тот покатился по полу и от страшной боли закричал, что уже согласен на все. Сквозь этот крик Сергею показалось, что он даже зарыдал.
Прервав избиение, «деды» зловеще зашептали над головой:
– «Туловище», теперь ты согласен с утверждением о том, что ты наш раб?
Ему было страшно, но, превозмогая боль в теле, он слегка приподнял голову и отрицательно покачал ею, продолжая упорно молчать. Глаза «дедов» полыхнули безумным гневом. Они мигом притащили заранее приготовленный телефонный аппарат ТА-57 и привязали оголенные концы проводов к запястьям рук Сергея. Когда он услышал шум крутящейся ручки аппарата, то догадался, что электрический разряд уже пробежал по проводам. Через мгновение он вздрогнул от безумной боли, но, стиснув зубы, снова промолчал.
Только сейчас он понял, как наивны были прошлые разговоры о неуставных отношениях и насколько страшнее все оказалось наяву, а дедовщина – обычное рабство по своей сущности.
От внезапного погружения в такое у слабовольной личности происходит шок, стирается индивидуальность, человек превращается не просто в раба, а в забитый, готовый на все скот. Считается, что дедовщина пришла в советскую армию в шестидесятых годах, как раз тогда, когда стали призывать людей с уголовным прошлым. Они и принесли в казарму зоновское мировоззрение, универсальное для любого запертого в замкнутом пространстве коллектива. Приемы подавления личности применялись тоже зоновские. Армейский коллектив подразделялся на четыре группы, по полугодовым периодам службы – «духи», «шнурки», «черпаки» и «деды». Носителем установленных законов являлись «деды». Новоприбывшие «духи» законов, естественно, не знают. Им их не объясняют, и они, естественно, совершают ошибки, которые приводят к немедленному наказанию. Происходящая жестокость начинает восприниматься, как норма жизни. Так было заведено из призыва в призыв. Все это умножалось на подростковую жестокость, а по части издевательств малолетки намного изощренней взрослых.
Все это Сергей обдумал моментально. От боли мутило, но он держал себя в руках. Сорвав с рук провода и медленно поднявшись на ноги, он решительным взглядом одарил «дедов», и те невольно попятились. Один из них неловко стал прятать телефонный аппарат за спину. Коренастый парень подошел к Сергею и одобряюще похлопал по плечу.
– Молодец, не ожидал!
– Не понял!? – выдавил из себя Сергей.
– О тебе слухами земля полнится.
– Не всем слухам можно верить.
Старослужащий удивленно посмотрел на Сергея. – Меня Корнеем кличут. Иди умойся и отбой! – сказал он и, повернувшись лицом к койкам, которые скрывались в полумраке, прокричал: – На сегодня цирк закончен! Все баюшки!
Сергей поначалу двинулся в сторону туалета, но потом развернулся и, подойдя к Витьке, начал отвязывать от стула. Тот тихо поскуливал от унижения и боли. Сергей интуитивно ощутил, что весь личный состав на койках замер, а у однопризывников Корнея рты пораскрывались. Сергей понимал, что совершает ошибку, помогая Витьке, но иначе поступить не мог, ведь это был его друг.
– Ты че делаешь? – просвистел один из них, словно паровозный свисток, выталкивая слова с воздухом сквозь кривые зубы. – Он теперь «чумоход».
– Не понял?
– Опущенный значит!
– Мы что, зону топчем?
– А ты не догадался?
– Да нет. Это ты что-то попутал, уважаемый, – невозмутимо сказал Сергей и пожал плечами.
Он развязал Витьку и, слегка поддерживая его, направился в сторону туалета. Только там Витька пришел в себя и испуганно заморгал глазами. Сказать он ничего не успел – в помещение вошли старослужащие.
– Значит, не зона? – настойчиво спросил один из вошедших.
– Нет, – упрямо ответил Сергей, не поднимая головы от водопроводного крана, который плевался водой. Вода, бежавшая по лицу, освежала.
– А мне смелые мужики нравятся! – констатировал второй и, хлопнув Сергея по спине, продолжил: – Давай знакомиться! Я Андрей или сержант Комаров, а он Евгений Дятлов.
Сергей оторвал голову от крана, осмотрелся по сторонам и, не найдя ничего подходящего вокруг, вытер лицо и руки об майку. Только после этого сказал:
– Я Сергей, а он Витя.
Те оценивающе посмотрели на обоих, улыбнулись и ответили:
– Вообще-то мы своих радистов в обиду не даем, но вы еще не совсем свои. Завтра проверим вас в деле и увидим, кто свой, а кто чужой!
Сергей понял, что это их коллеги по ПРЦ и, взглянув на Витьку, тяжело вздохнул. Вид у того был измученный и предстоящая проверка его нисколько не радовала. Этот взгляд не ускользнул от старослужащих, и Андрей сказал:
