Борис Годунов – герой русской истории, предтеча Великой смуты. На протяжении более чем четырёх столетий драма одного из рядовых смертных, ставшего Царём, вызывает непреходящий интерес. «Все щедроты и благодеяния правителя толковались в дурную сторону, а злые языки беспрестанно приписывали ему новые злодеяния». Предпринята попытка реабилитации личности Бориса Годунова. Предлагаемая работа пытается ответить на некоторые вопросы. Почему нам может быть интересно время правления Годунова? Почему мы не такие, как народы Запада и в чём наше отличие? Как образовалось крепостное право на Руси? Ответы лежат не столько в знании исторических фактов, сколько в понимании причин их возникновения. Так кем же был Годунов – умным правителем или злодеем?
“Не ропщите на своего правителя, ибо каждый народ достоин своего правителя”
Библия
Многие люди, и не только за рубежом, довольно скептически относятся к утверждениям некоторых российских политиков об исключительности России. Первобытный общинный строй в России образовался постепенно, эволюционируя из родового – самой примитивной стадии развития русского общества.
Историк Забелин доказал, что сущность русских славян – в родовом быте, определяющем весь ход становления государственности и особенности развития Московии. Государственность Древней Руси представляла собой простодушное и прямодушное наивное детство общественного развития. Понадобилось немало времени для создания нового типа государя, основа которой, и была заложена предками Ивана Грозного1. Новый тип создавался постепенно, шаг за шагом, под влиянием новых событий и жизненных начал и значительно отличался от становления государственности на Западе. Русь невольно защитила Европу от татарского нашествия, ибо татары боялись оставить её позади себя, благодаря чему у Западных стран появилась возможность развития, а наша страна была отброшена на три столетия из-за Татаро-монгольского Ига2.
Забелин3 считал, что наше древнее общество сложилось путем непосредственного распространения, нарождения рода без участия каких-либо пришлых, чуждых ему элементов. Своеобразная сила нашего быта была так велика, что даже реформа Петра4 оказалась во многом бессильной. Характер, существо и свойство нашей русской власти выражали быт, в котором род являлся единственным непосредственным источником и силой. Здесь можно вспомнить о варягах, но они были поглощены нашим обществом, ассимилированы силой его быта. Варяжское завоевание растворилось в нашем быту, почти не оставив следа. “… наша древняя власть была власть по преимуществу родовая. Где бы и в какой бы форме она не возникала, она везде и всегда была властью отеческою со всеми своими свойствами, с одной стороны, с непомерною жестокостью безотчетного произвола” [7], где не могло существовать даже малейшего понятия о каком-либо праве; а с другой – любовная родственность в отношениях всегда ставила её в непосредственные родственные, братские отношения к подвластной среде. “Такими свойствами нашей власти и самого быта определяется и особенное своеобразие нашей истории… Старшие идеализировали себя или свое общественное положение характером отцов, свою власть характером власти отеческой; младшие – подвластные идеализировали свое положение характером детей, вообще малолетних, несовершеннолетних”. [7] Смысл именно таких житейских отношений высказывался всюду и очень наглядно обнаруживал глубокие бытовые доисторические корни.
Для личности в таком быте просто не было места, да и сейчас мало что изменилось. Много ли от нас зависит в глобальном масштабе? О какой личности могла идти речь, если для общества существовал только родоначальник, в руках которого была власть во дворе-хозяйстве. Умирал родоначальник, на его место вступал старший, из остававшихся в живых, который и был владельцем и пользователем земского имущества. Отсюда и возникало равенство всех членов земщины. Это были не отдельные личности, которые не имели никакого значения, а дворы-хозяйства. Личность рассматривалась лишь с имущественной земской точки зрения, с точки зрения владения землёй. Наиболее независимое положение личность могла приобрести лишь разбогатев. Поэтому и выделялись несколько богатых, как бы аристократических родов, которые заправляли всеми делами общины. Так вот и выработалось вотчинное право (право владения землёй), а смерд всегда и везде оставался смердом. Тоже было и в Московском государстве Ивана Грозного, где существовало только равенство прав на землю. Забелин считал, что это и: “…составляло первозданную стихию русской народной жизни по всей русской земле. Эта-то стихия и сохранила русский народ от всех исторических и всяких вражеских напастей; она же создала и государство, именно как охрану и защиту от тех напастей”. [8]
