— Все решилось в последнюю минуту. Ора Сулейман что-то там сломала. — Сулейман занимала пост председателя Совета и имела склонность выступать с громкими заявлениями, как будто представляла себя персонажем того или иного исторического телеспектакля.
— Надеюсь, не подъязычную косточку.
Графтон невольно улыбнулся.
— Так или иначе, им пришлось довольствоваться дублером.
— У меня та же история. Все в последнюю минуту. Какие-то отмены, какие-то замены. Что поделаешь? Да от нас ничего особенного и не требуется — достаточно рот открывать.
— А это у нас лучше всего получается, верно? — усмехнулся Графтон. — Послушай, тебя подвезти?
— Конечно. А за тобой прислали лимузин?
— Вертолет, парнишка. Железную птичку. Мы, ребята из СНБ, привыкли путешествовать стильно.
— Приятно видеть, на что идут наши налоги, — хмыкнул Норрис. — Веди, Стэн. — Он поднял кейс, ощутив приятную тяжесть девятимиллиметрового пистолета.
— Отдаю должное, Калеб. Для человека, только что прилетевшего из-за океана, ты отлично выглядишь. Прекрасен, как роза. Ну, или, по крайней мере, свеж, как огурчик.
Норрис пожал плечами.
— Как сказал поэт, немало миль еще пройти, дабы покой мне обрести. А уж про остальное лучше помолчать.
Достигнув выступа, с которого открывался хороший вид на контрольный пункт, он задержался, чтобы еще раз проверить, где кто находится. Марселец стоял посреди дороги, посматривая по сторонам. Пограничники в будке скучали, их коллег-таможенников развлекал историями водитель грузовика, у которого все еще копался толстенький механик.
Спускаться легче, чем подниматься: увлекаемый силой гравитации, Эмблер то скользил, то катился, тормозя при необходимости руками и ногами. Закончилось путешествие там же, откуда и началось.
— Это Бета-Лямбда-Эпсилон. Обнаружили объект? — Американец, с техасским акцентом, определил Эмблер. — Нет? И какого же черта меня вытащили из постели? Чтобы я тут задницу отморозил?
Ответа слышно не было — переговоры велись через электронное устройство, напоминающее уоки-токи, с беспроводными наушниками и микрофоном. Техасец зевнул и прошелся по обочине дороги, вероятно, с единственной целью — размяться и согреться.
От контрольного пункта донеслись крики. Эмблер повернул голову. У шлагбаума остановилась машина. Шофер остался за рулем, а раздраженный пассажир — лысый, розовощекий, в дорогой одежде — вышел по требованию пограничников.
— Бюрократы! — кричал он, объясняя, что проезжает здесь каждый день и еще никогда не подвергался таким оскорблениям.
Пограничники вели себя вежливо, но были неумолимы. У них приказ. Начальство потребовало ужесточить меры контроля. Гражданин может обратиться к властям — кстати, их представитель как раз находится здесь. Претензии можно адресовать ему.
Розовощекий бизнесмен повернулся к инспектору и натолкнулся на холодный взгляд, в котором равнодушие граничило с презрением. Он вздохнул, и протесты стихли, растворившись в общем выражении недовольства. Через минуту шлагбаум поднялся, мотор взревел, и шикарный автомобиль продолжил путь, увозя оскорбленного господина.
Разыгравшаяся сцена позволила Эмблеру совершить задуманный маневр.
Прокравшись по тропинке к дороге, он едва не наткнулся на дородного мужчину с дорогими часами, золотой браслет которых блеснул под лучом показавшегося из-за тучи солнца. Техасец собственной персоной. Такие часы никак не подходили обычному оперативнику: похоже, перед Эмблером был отставной агент с приличным счетом в банке, которого привлекли к операции в последний момент лишь потому, что никого другого под рукой не оказалось. Выступив из тени, Эмблер прыгнул на него, обхватил шею правой рукой и замкнул обе на левом плече противника. Вскрикнуть техасец не успел — оперативник сдавил сонную артерию, вызвав практически моментальную потерю сознания. Агент захрипел и обмяк! Эмблер быстро опустил его на землю.
То, что он искал, нашлось в кармане черного, подбитого мехом кожаного пальто, вещи, несомненно, дорогой, но едва ли рассчитанной для ночной вахты в зимних Альпах. Другое дело, что пальто отлично сочеталось с золотыми часами. А вот уоки-токи, доставшийся ему, по-видимому, вместе с заданием, из общего ансамбля выпадал — это была скромная модель в твердом пластмассовом корпусе, с ограниченным радиусом действия, но мощным сигналом. Эмблер нацепил наушники, глубоко вздохнул и постарался вспомнить манеру речи техасца. Потом нажал кнопку и лениво протянул: — Это Бета-Лямбда-Эпсилон. Сообщаю...
Его перебил грубый голос с сильным акцентом уроженца Савойи.
— Тебе же сказали не выходить на связь. Ты ставишь под угрозу всю операцию. Мы имеем дело не с любителем. Но, похоже, любитель здесь все же есть — ты!
Голос принадлежал не марсельцу. Вероятно, говорил другой, тот, кто и руководил операцией.
