— Да. Он рассчитал, что, строго говоря, я ведь тоже работаю в ЦРУ и имею довольно высокую степень допуска. В офисе ВЭФ проверили и получили официальное подтверждение. Дело в том, что в таком учреждении, как Пэрриш-Айленд, весь персонал проходит самую тщательную проверку и получает допуск к особо секретной информации. Я не знаю толком, как все делается, но Кастон в таких вещах просто волшебник. К тому же он знает, как работает система.
— Кстати, а где он?
— Должен быть с минуты на минуту. Я пришла пораньше. — Она не стала объяснять почему — это было понятно без слов. — Может быть, Кастон что-то обнаружил, какое-то, как он это называет, отклонение.
— Послушай, Кастон хороший человек, но он аналитик, для него существуют только цифры. Мы же имеем дело с людьми, а не с виртуальными следами, которые они оставляют.
В дверь стукнули три раза. Узнав условленный сигнал, Лорел открыла дверь. На плечах Кастона еще лежали снежные эполеты, быстро превращающиеся в тонкие ручейки. Вид у аудитора был усталый, даже изнеможенный, лицо бледное. В руке он держал большую черную сумку с логотипом Всемирного экономического форума. При виде Эмблера аудитор не выразил никаких чувств.
— Что-нибудь раскопали?
— Кое-что, — с мрачным видом ответил Кастон. — Пробыл в Конгресс-Центре полтора часа. Я уже говорил, что бывал здесь и раньше, участвовал в работе бюро по оффшорным финансовым институтам и отмыванию денег. Они всегда устраивают довольно интересные семинары. Так вот сегодня я побывал на нескольких. Лорел тоже кое-куда заглянула, но, похоже, на золотую жилу ни она, ни я не наткнулись.
— Честно говоря, мне было немного не по себе, — призналась Лорел. — Столько лиц, которые раньше я видела только в журналах и на экране. Просто голова идет кругом. Представь, киваешь человеку, который показался тебе знакомым, а потом вдруг понимаешь, что он только кажется знакомым, потому что знаменит.
— Да, — согласился с ней Кастон. — Билдербергская конференция на фоне Давоса выглядит заседанием муниципальной торговой палаты.
— Меня все время не покидало чувство, что я как-то выделяюсь, что все видят во мне постороннюю, — продолжала Лорел. — А если еще представить, что среди всех этих людей есть один... маньяк...
— Мы имеем дело не с маньяком, — осторожно возразил Эмблер, — а с профессионалом. Что намного хуже. — Он помолчал. — Но есть и хорошие новости — это прежде всего то, что вы все же пробрались туда. Даже не представляю. Кастон, как вам это удалось.
— Не забывайте, что я как-никак не последнее лицо в Центральном разведывательном управлении. Позвонил в офис, попросил моего помощника связаться с исполнительным председателем и добавить мое имя к официальному списку участников. Звонок из Лэнгли, если его как следует обставить, производит, знаете ли, впечатление. Так что никто не возражал.
— И их не смущает, что придется сидеть за одним столом со шпионом?
— Смущает? Да они в восторге. Вы никак, похоже, не поймете главное: Давос — это власть. Во всех ее проявлениях. Они бы с превеликим удовольствием приняли и директора ЦРУ — кстати, он был здесь пару лет назад, — но и такому, как я, тоже рады.
— Лорел вы так же провели?
— Этим, опять же, занимался мой помощник. Мы представили ее как специалиста-психиатра из Объединенной службы разведки, что, строго говоря, соответствует ее официальному статусу. У нее высокий уровень доступа — код 12A-56J, — обязательное требование для персонала Пэрриш-Айленда. Конечно, обычно такие дела в последнюю минуту не делаются, но в ЦРУ лишние вопросы задавать не принято. Остальное, скажем так, вопрос
— Но ведь служба безопасности ВЭФ не поверила вам просто так, на слово?
— Разумеется, нет. Они позвонили в Лэнгли, в мой офис — через коммутатор, конечно, это стандартная процедура, — им перезвонили оттуда, а потом они обсудили все с моим ассистентом. Он, как я могу предположить, сослался на директора ЦРУ и госсекретаря, ввернул что-нибудь насчет «особой важности» и «крайней секретности» — им такое нравится, — а потом дал пароль для подтверждения полномочий. Видите ли, существует система ограниченного доступа, созданная специально для сотрудничающих спецслужб, войдя в которую, можно проверить ту или иную информацию на уровне С. Они ввели мое имя и получили подтверждение. Потом ассистент выслал мою цифровую фотографию — и мы в гнездышке.
— Я почти понял, что вы сказали. Итак, система безопасности вполне надежная, так? На дурачка ее не пройдешь.
— А разве я похож на дурачка?
— Но тогда как вы сделаете то же самое для меня?
— Для вас? Хм, дайте подумать. Вы значитесь в списках сотрудников ЦРУ? — Кастон закатил глаза. — Ваше имя стоит в списке Объединенной службы разведки? Если они позвонят в Лэнгли и попросят дать подтверждение, что им скажут?
— Но...
