— На колени, приятель. Нога на ногу, скрести лодыжки. Не мне тебя учить — сам знаешь.
Пленник повиновался, неохотно, но четко выполнив команду, как человек, не раз заставлявший делать то же самое других. Судя по всему, за спиной у него был стандартный курс армейской подготовки. И, наверное, еще многое.
— Похоже, у меня что-то сломано. — Он попытался вздохнуть и скривился от боли.
Южанин, решил Эмблер, скорее всего откуда-то с Миссисипи.
— Ничего, переживешь. Или не переживешь. Это уже нам двоим решать, так?
— Ты, похоже, плохо представляешь ситуацию.
— Вот ты мне ее и прояснишь. — Эмблер пошарил у пленника по карманам и наткнулся на складной, военного образца нож. — Предлагаю немного поиграть. В вопросы и ответы. — Он открыл лезвие для чистки рыбьей чешуи. — Видишь ли, времени у меня немного, так что перейдем сразу к делу. Первый вопрос. Ты работаешь один?
— Нет, нас здесь много.
Лжет. Даже отупленный карфентанилом, Эмблер понял это сразу, как понимал всегда. Когда коллеги спрашивали, как у него получается отличать правду от лжи, он каждый раз отвечал по-разному. В одном случае — по дрожи в голосе. В другом — по тону, слишком ровному, уверенному или наигранно беззаботному. Иногда что-то проскальзывало в глазах. Иногда в складках у рта, в движении губ. Что-то было всегда.
Однажды начальство даже призвало специалистов для разгадки удивительного феномена; насколько знал Эмблер, повторить его «фокус» так никому и не удалось. Сам он называл это интуицией. Слово «интуиция» следовало понимать так: «не знаю». Иногда дар оборачивался проклятием: он не мог не видеть. Большинство людей, глядя в чье-то лицо, фильтруют то, что видят, руководствуясь правилом: то, что не синхронизируется с наиболее разумным — на их взгляд — объяснением, следует просто игнорировать. Эмблер такой способностью не обладал, и через его фильтры проходило все.
— Итак, ты один. Как я и предполагал.
Пленник в знак несогласия покачал головой, но его жесту недоставало убедительности.
Даже не зная, кто его враги и что им нужно, Эмблер понимал логику их решений. Шансов на то, что он появится именно здесь, было немного. С таким же успехом он мог отправиться куда-то еще, в любое из примерно полусотни мест. Учитывая, что принимать решения и действовать им пришлось в условиях дефицита времени, наиболее рациональным представлялся вариант с отправкой в каждую точку по одному наблюдателю. Выбор стратегии определялся наличием человеческих ресурсов.
— Следующий вопрос. Как меня зовут?
— Не сообщили, — почти презрительно бросил южанин.
И, как ни странно, не соврал.
— Фотографии я у тебя не нашел. Как же ты собирался меня опознать?
— Никаких фотографий не было. Приказ поступил несколько часов назад. Дали только общее описание: сорок лет, рост шесть футов, каштановые волосы, голубые глаза. В принципе, как мне сказали, если в этой глуши кто-то нарисуется, то только ты. Подумай сам, меня ведь не на конференцию НСА[2] послали.
— Хорошо, — сказал Эмблер, удивленный тем, что столь невероятная версия оказалась тем не менее правдивой. — Ты не обманул. Как видишь, я умею определять, где правда, а где ложь.
— Как скажешь. — Пленник равнодушно пожал плечами.
Не поверил.
А нужно, чтобы поверил. Тогда допрос пошел бы быстрее и с большей пользой.
— Проверь. Я задам тебе несколько простеньких вопросов, а ты отвечай, как хочешь. Потом сам все увидишь. Для начала... У тебя в детстве была собака?
— Нет.
— Врешь. Как ее звали?
— Элмер.
— Верно. А как звали твою мать?
— Мари.
— Неправильно. Отца?
— Джим.
— Снова нет. — Эмблер уже видел, какое впечатление произвела на пленника легкость, с которой он оценил его ответы. — Как умер Элмер?
— Его переехала машина.
— Точно. — Эмблер удовлетворенно закивал. — Правдивый ответ. А теперь будь внимателен, мне нужны только такие. — Пауза. — Перейдем к следующему разделу экзамена. На кого ты работаешь?
— Черт, у меня сломаны ребра.
— Это не ответ. Я уже предупредил: у меня мало времени.
— Спроси тех, кто знает. Пусть они объяснят, а мне сказать нечего. — В голосе стрелка зазвучала утраченная было уверенность. Эмблер понимал, что если не подорвет эту уверенность, то потеряет шанс добыть столь необходимую ему информацию.
— Пусть они объяснят? Ты, похоже, не все понимаешь. Сейчас не они, а я решаю, что с тобой делать. — Он прижал зазубренное лезвие к правой щеке пленника.
— Пожалуйста... не надо, — прохрипел южанин.
На коже выступили первые капельки крови.
— Послушай совет. Где дерутся на ножах, там пистолет лишний. А уж если взял, постарайся победить, — холодно и надменно заявил Эмблер. Одно из правил ведения допроса: докажи свою решительность и безжалостность.
Он посмотрел на лежащую рядом длинноствольную винтовку.
— Забавная штуковина. Только не говори, что сейчас такие у каждого пехотинца. Так что, расскажешь? — Он слегка повернул зазубренное лезвие.
— Не надо...
— Перед вами поставили задачу: обездвижить, взять живьем и... что дальше? Какие тебе дали инструкции?
