Мы неторопливо шествуем по привычному маршруту, от лифта до кабинета. Кофе плещется сквозь картонные стенки, согревая ладонь, но первый импульс бодрости дает вовсе не он. Роман в эти минуты исполняет роль музыканта, настраивающего инструмент для последующей многочасовой игры.
— Так дело в мороженом? А если бы я его не ела? Чутье бы промахнулось?
— Смотря к чему прилагался страдальческий вид.
— Не к мороженому точно. Он прилагался к твоему начальнику, который имеет слабость портить мне настроение.
Роман залихватски разворачивается и продолжает вышагивать спиной вперед.
— Ты просто не привыкла к нему, — подмигивая, возражает он. — Присмотрись поближе, и увидишь, что он почти всегда прав.
Я замедляю ход, чтобы он не запнулся, но помощник пятится весьма уверенно, успевая раздаривать улыбку и приветствие всем встречным.
— Он тебя восхищает?
— Восхищает? — переспрашивает Роман и с сомнением продолжает: — Какое-то женское слово. Нет, не могу так сказать про Артема Андреевича. Но я его уважаю. Ну и учусь у него, конечно. Он умеет добиваться от меня, чего хочет. Знает нужные точки. Мне это нравится.
— Звучит по-мазохистски, — замечаю я.
Роман энергично несколько раз кивает, будто я нашла ответ на сложную загадку.
— Точно. Артем Андреевич любого делает немного мазохистом.
Или подбирает подходящих людей.
Впрочем, доля истины в его словах есть: кто как не я провела воскресенье в работе на Артема Андреевича.
У кабинета Роман оставляет меня, одновременно открывая дверь и выдувая воздушный поцелуй. Артем сидит на краю моего стола, читая подготовленные после встречи с директором До документы.
— Надо же, сколько бодрости. Работа в воскресенье так повлияла? И в пятницу, говорят, ты задержалась допоздна, — говорит он, проявляя понятную осведомленность. — Чем же я заслужил такое рвение?
— Желанием побыстрей избавиться от твоих острот, например, — хмыкаю я.
— В таком случае ты поражаешь меня в самое сердце.
Эта фраза приправлена щепотью веселья, но прикасаться к нему тяги нет.
— Ну, мне не в первой, — пожимаю я плечами. — Как-никак опыт имеется.
Усаживаюсь и поднимаю голову. Артем сидит вполоборота, нависая свинцовой горой.
— Можешь возвращаться на место, — сообщаю я, махнув подбородком в сторону его стола.
— Ну, спасибо. Может, еще и косточкой угостишь?
Я откидываюсь на спинку кресла и тонко улыбаюсь.
— Угощу, если заслужишь. Но пока хозяин здесь ты, и мне пора работать. Потружусь-ка ради твоего блага.
С этими словами открываю верхнюю папку с толстенькой кипой листов одной рукой, а другой включаю компьютер. Сигнал очевидный, но Артем не двигается, вместо этого похлопывает папкой по колену и говорит ироничным тоном:
— Умело же ты опошляешь свои обязательства. А я только было решил, что ты идеальный сотрудник. Особенно после пятничного геройства. И даже был готов похвалить.
Перед нырком в очередную страницу, ждущую перевода, беру карандаш и проверяю на остроту.
— Я просто не восхищаюсь тобой. Не уважаю как не в себя. И не хочу у тебя учиться, как другие.
— Что же это за люди такие хорошие? — удивленно тянет Артем.
— Разные люди, — уклончиво бормочу я, пробегая взглядом по верхнему листу. — Но все те, которых ты себе подобрал.
— Подобрал?
Он взглядом высверливает во мне два тонких дымящихся туннеля, я представляю, как интенсивно работает его мозг, анализируя, почему я сказала именно так.
— То есть ты думаешь, что дело в этом? Я собираю вокруг себя… льстецов?
Я демонстративно откидываю карандаш и беру стакан. Очевидно, труд во благо придется отложить. Артем настроен продолжать. Его шутливый тон меняется на нейтральный и пока беззлобный.
— Очень интересно, что ты использовал именно эту фразу: «Вокруг себя», — подкидываю я следующую мысль для размышления.
Но Артем не принимает подачу. Папка со шлепком приземляется на стол, а сам он спрыгивает и подходит. Руки в карманах. Покачивается на пятках передо мной. Поза расслаблена, но глаза припылены азартом.
— Ли-и-иза, — с придыханием нараспев произносит он. — Твои прямые намеки беспочвенны. Мне нравится, что ты пришла в себя, но пока ты и близко не попадаешь в десятку. Да, вокруг меня много людей, и ты, кстати, тоже среди них. И все их чувства ко мне, включая уважение, восхищение, ненависть, неприязнь — это проблемы этих людей. Не мои. Я не страдаю ложными ожиданиями как от себя, так и от других.
— Уверен? А как насчет директора До, которому, как ты говорил, не доверяешь? А потом выясняется, ты даже завод не посещал. И с его владельцем не встречался. Но зато готов перевести сотни миллионов на его счет. Это, по-твоему, что? Не ложное ожидание? Тогда, может, безумная беспечность?
Артем хмыкает и качает головой.
— Если технологии обошли тебя стороной, подтяни знания в этой области. Мне не надо посещать завод. Директор До был там и вел трансляцию. И я общался с владельцем завода не один и не два раза через видеоконференцию. Все документы проходят через юристов.
Он всерьез это говорит? По мне, этого недостаточно.
— Однако. Ты снова меня удивляешь. Неужели тебе не все равно, получится у меня или нет?
