И он убил оленя и оставил в миле от Тиннарка.
- Если это чудище разумно, - сказал он, - оно поймет, что мы не хотим, чтобы оно
охотилось на наших землях.
На следующее утро люди отправились проверять подношение и обнаружили его
обглоданным тем же странным способом. После этого скелеты перестали появляться, и
Роланд традиционно оставлял оленя для монстра каждый год в День последних листьев.
- Как думаете, что это значит? – спросил Каэл, борясь с комками мяса, пытающимися
прилипнуть ко дну котла.
Роланд пожал плечами.
- Без понятия. Но это не к добру, это точно. Может, чудовище больше нам не верит.
- Может, оно вернулось на вершину.
- Может… - Роланд посмотрел на огонь, горящие угли отражались в его темных
глазах. – Прошлой ночью, Каэл, мне приснился сон. Плохой сон.
- О чем?
- О волках, - сказал он едва слышно, - с железными зубами. Они рвали нас на куски,
пожирали всю деревню.
Холодок пробежал по рукам Каэла. Некоторые сны Роланда были ничем, но
некоторые сбывались. Каэл подозревал, что в его роду были провидцы.
- Может, это просто сон, - сказал он, желая убедить в первую очередь себя.
Улыбка Роланда не прогнала тревогу в глазах.
- Ага, наверное, - он напрягся. – Мне нужно вернуться в Зал. Пока я не ушел, у тебя
нет запасного плаща? Амос говорит, снега не будет, но я знаю, что он близко. Я чувствую
это суставами.
Каэл подавил улыбку и бросил ему плащ. Они всегда спорили насчет первого снега.
Пока все в деревне заламывали в тревоге руки, Амос и Роланд спорили из-за этого.
Когда он ушел, Каэл еще несколько раз помешал содержимое и пошел проверить
девушку. Они были одни в больнице этой ночью, что значило, что он мог болтать без
проблем.
Они поставили ее кровать между стеной и краем стола Амоса. Если постараться,
Каэл мог втиснуться в кресло у ее головы. Амос отметил, что жители низин не привыкли к
холоду, так что, хоть ее кожа была теплой, ее укрыли горой одеял.
- Еда будет готова через пару минут, - сказал он, сев. Он знал, что она его не слышит,
но все равно было приятно говорить с кем-то своего возраста.
Ее лицо было гладким во сне, полные губы почти улыбались. Хотел бы он знать, что
ей снилось. Какие сны у жителей низин? Наверное, хорошие. Вряд ли ей снились волки
или рвущий ее на куски медведь. Вряд ли у нее вообще были кошмары.
- Хочешь послушать историю, пока мы ждем? – он вытащил «Атлас» из кармана и
открыл на случайной странице. – «Неумирающий Скарн», одна из любимых…
Он читал долго, вскоре в комнату донесся запах горящего мяса. Выругавшись, он
бросился спасать еду, но было поздно.
Три дюйма рагу подгорели на дне, он зачерпнул ложку того, что еще было жидким, и
скривился от ужасного запаха. Может, если добавить немного воды и трав…
Его тело поняло раньше, чем он сам. Ложка застыла на пути к губам, зубы
сомкнулись. Уши улавливали все мелкие звуки: свист ветра, шорох веток деревьев о
крышу, стоны стен вокруг него. От шума его сердце колотилось быстрее, но другое
ощущение чуть не заставило его остановиться.
Кто-то стоял за ним. Следил. Ждал.
И он был уверен, что этот кто-то хотел ему навредить.
Глава 6:
Поющий меч
Воздух покинул комнату, словно хищник вдохнул. Если бы тут был Роланд, он бы
сказал слушать зверя в себе. А он шептал оставаться неподвижным.
Но разум знал, что сзади нет чудовища, желавшего растерзать его тело и вытащить
кишки на пол, хоть тело считало иначе. Нет, он знал, что сзади мог быть Марк или даже
Лэмот.
Пока все ужинали, они могли пробраться в больницу, чтобы проучить его. Они часто
приходили, пользуясь шансом поиздеваться. Они ставили ему подножки и смеялись, когда
он разбивал склянки с настоями. Но их смех утихал, когда он без слов убирал беспорядок,
они мрачнели. Потом его били по ногам и тыкали локтями в ребра. Они хотели услышать,
как он пыхтит и кричит от боли, как он ругается, чтобы малейший звук дал им повод
отвести его к старейшинам и попросить изгнать. Ноги Каэла были в синяках и опухли,
было больно дышать, но он не позволил себе даже стонать.
И теперь он за это заплатит.
Он боролся с инстинктами, просящими его застыть, и собрался бежать. Его ноги не
успели согнуться в коленях, острый нож прижался к его горлу. Он впился в шею, но не
задевал пока что вену под подбородком.
Вот и все. Его все-таки убьют. Он понимал, что старейшины не будут злиться на
смерть Луколома. А страх перед Амосом померкнет по сравнению с ненавистью к Каэлу.
Он не будет стонать и кричать. Он расправил плечи. Он встретит смерть с честью…
- Где я?
Он не узнал голос у уха. Хотя он не был пронзительным, но точно был женским.
Голос был низким, похожим на рычание. И он опешил.
- Где я? – повторил голос.
Он сглотнул, в горло неприятно вжался нож.
- Тиннарк.
Резкий выдох.
- Деревня среди гор?
- Да.
Его тело развернула сильная рука. Он моргнул, а потом увидел лицо девушки.
Он привык к спокойствию на ее лице, но не думал, что ее темные брови будут так
низко опущены, а губы поджаты. Волосы, упавшие на ее лицо, отбрасывали тени,