В 5 утра мы уехали, в 7 утра уже солнце золотое и радостное вставало, и спать не хотелось, и мы уже были в Михайловском, и мальчики, выстоявшие Пасхальную ночь, не ныли, не зевали, а радостно бегали по лугам…
2003–2011
<p>ПРИЛОЖЕНИЕ</p><p>Стихи Гули</p>БОРЬБА С ВОЛОСАМИПод душем струится, струится вода.Под душем ты можешь увидеть Влада.Владик — красивый и крупный самец,Его раздражает, увы, волосец.Когда — то он хиппи молоденьким былИ волосы гривой могучей струил.Любил анашу, героин, кокоин,И джинсы в цветочек он также носил.Но юность умчалась, как сон, навсегда,Влад взял и подстригся —Прощай, борода!Прощай, конский волос до самых сосков.Увы, я не юн, но я молод и нов!Шагает по Невскому, стилен и лыс,Наш Владик, лучащий из черепа мысль!Но этого мало, но это не всё.Влад любит во всём — апофеоз.Влад понял, как классно житьё без волос,Он хочет быть гладким, как мраморный торс.В ларьке он увидел чудеснейший крем,Он волос снимает с поверхности тел.Один только тюбик — и волос спадёт,И дама счастливой опять заживёт.— Мне тюбика мало, я крупный самец!Куплю-ка три штуки — и делу венец!Под душем струится, струится вода,Растительность с тела спадает Влада.Но волос на теле — непобедим.План быть безволосым — неосуществим.Начало животное бесит Влада.Он бритвой опасной наносит удар.Волосы можно под корень обрить.Но страсти животные — не победить!Так пусть же всё тело являет собойПобеду над волосом, лезущем строем!Хоть здесь человек настоит на своём,Хотя проиграет во всём остальном.ТАКАЯ ЖИЗНЬО, Влад,Ты изменить хотел, мне говорят,С каким-то странным и большим самцом!Какого хрена!Неделю лишь назадОписывал ты мне тусовку геев без восторга.Какого хрена ты полез к нему,К богатому и толстому еврею!Он, тихий и спокойный человек,Был изумлён твоим неадекватным поведеньем.Высокий, мускулистый, на лысо обритый,Чего ты захотел от этой кучи интеллекта?Зачем тебе всё это? А, скажи?Тот человек, мне говорят, был возмущён,Но деликатен.Он, с виду рыхл и неопрятен,Был крепок и силён.Он — как медведь пещерный,Ты — как хищный птеродактиль.Он заломал тебя, связал верёвкой, чтобы усмирить.Ты путы рвать пытался и грозилсяОвладеть им иль его убить.Стоял он над тобой огромный, толстый, жирный,А ты, с костистым черепом своим, несмирный,Всё скалил зубы в ярости, хотел верёвку перегрызть.Вот такая жизнь.Он с доброю улыбкой на устах тебя пытался образумить.Ты извивался, голый, в путах, словно белый угорь.Потом взмолился: «Развяжи!».Он не развязывал. Такая жизнь.
