Так тепло, что вода испаряется с тропинки и с пристани и исчезает, как некоторые события прошедших вечера и ночи вместе со светом испаряются и исчезают. И хотя вся влага поднимается в воздух, земля кажется тяжелее, она более влажная и притягательная, в июле она станет тяжелой, как бомба.
— Мама? Я хотела спросить.
Да? Такой теплой и тяжелой, Агнес, что почти невозможно разговаривать. Может быть, сначала надо считать слова, а потом произносить их, как ты сперва считаешь лепестки ромашки, а потом задаешь вопрос.
Итог вчерашнего вечера однозначен: праздник удался на славу. Когда все гости разъехались, они доедают остатки свадебного обеда на лужайке, игнорируя заметку в местной газете, которую им прислали Сванхильд с Уле.
Ни одного выходного не проходит без несчастных случаев во вновь открывшемся пансионате у моря. В четвертый раз за последние четыре недели…»
И так далее о букете невесты и падении. Больше они ничего не читают и отправляют газету обратно, но Уле вскоре возвращается, не выполнив поручения. Перед их домом стоит желтая машина, и он не хочет мешать.
— У мамы гости.
— Да? И кто?
— Этот, с желтой машиной.
— Желтая машина, нехорошо. Я бы опасалась мужчины в желтой машине.
Через полчаса она и в самом деле приходит в слезах. Женатый мужчина не хочет бросать жену и новорожденного ребенка, поэтому не будет у Сванхильд никакой свадьбы в ближайшее время. Но он очень хочет навещать ее по дороге на рыбалку и с рыбалки. Он был у нее сегодня три четверти часа, быстро овладел ею на диване и снова исчез, а когда она попросила его остаться подольше, он обвинил ее в том, что она многого хочет.
— Разве я многого хочу? Просто немного пообщаться до и после?
Нет, они так не думают.
— Он такой жестокий, такой беспощадный!
Они согласно кивают.
— Не думаю, что он вообще что-нибудь говорил обо мне жене, хотя он это утверждает. Возможно, никогда и не скажет.
Они согласно кивают.
— Чего он ждет? Что мне будет достаточно одного часа раз в две недели, перепихнуться на диване? Он свалил и даже не может обещать, что появится снова!
Они согласно кивают.
— Шесть! — говорит Будиль и стучит по столу. — Джин с тоником! Пожалуйста! Будет очень вкусно.
— И так продолжается несколько лет!
— Оставь его, друг мой, — говорит Будиль.
— То есть?
— Брось его, киска. Ты сама говоришь, он тебя не любит, ведет себя как скотина.
— Легко сказать.
— Он ведет себя так, словно ты — мусор, он просто тебя использует! Брось его!
— Ну, ему тоже непросто. У него жена и дети.
— Ты его еще защищаешь? Ты сама-то себя слышишь?
— А ты не знаешь, о чем говоришь!
— Он презирает тебя! Ни на секунду он не задумался о том, чтобы с тобой остаться! Никогда! Ты — наивная идиотка!
Сванхильд встает, слезы текут ручьями, губы дрожат:
— Как ты жестока! Ужасно…
Она разворачивается и, спотыкаясь, устремляется вверх по шхере.
— Невероятно, — говорит Будиль, — что живущий крохами может так растолстеть.
Она готовит себе новый коктейль.
— Она должна расстаться с ним, правда, Бренне?
Ну да, да. Он не одобряет отношений вне брака.
— Значит, надо сделать это за нее! — решает Будиль. — Ради нее же. Тогда прекратятся эти картинки с морковкой и тлеющим вулканом, которые истощают все силы. На них и смотреть-то не хочется, наслаждаясь на веранде каким-нибудь напитком. Фьють! И вяло вылетел из вулкана камушек. Нет. Необходимо настоящее извержение, изрыгание и переворот, пламя и взрывы, которых нет на картине, которые сотрясают, кружат и сжигают окрестности и покрывают все горящими камнями и густым слоем черной сажи! Уле! Как зовут того человека, который только что был у мамы, на желтой машине?
— Хокон.
— А фамилию не помнишь, дружок?
Уле разгребает песок на пляже.
— Йенсен.
— Хокон Йенсен?
— Да.
— Ну вот, молодец. Хокон Йенсен из Тёнсберга. Отлично.
— Это правильно, что я сказал?
— Совершенно, друг мой.
Она звонит в справочную, ее переключают на нужного абонента.
— Хокон Йенсен? Спасибо. Можно поговорить с вашей женой?
Глаза горят и бегают туда-сюда, как у заводной куклы.
— Ваш муж вам изменяет уже много лет.
Она тут же кладет трубку и хихикает.
— Ну вот и все, я бы сказала, даже слишком быстро. Больше никому не надо звонить?
Она вспоминает, кому еще можно позвонить. Летний вечер легкий и мягкий. Плакучие ивы бросают тень на спящую воду, лодка Эвенсена раскачивается посреди огромного сверкающего моря, они машут друг другу.
