— Миранда, да? Сейчас чертовски рано, и ты говоришь слишком быстро, чтобы я успел что-то понять. Повтори, чего ты хочешь?
Она выглядит расстроенной, но уверенной, когда произносит следующие слова:
— Я хочу, чтобы ты забрал своего ребенка.
Знаю, что у меня похмелье, возможно, я все еще пьян, плюс сейчас только семь утра, но, черт возьми, не может быть, чтобы правильно ее расслышал… правильно?
Моего ребенка?
— Э-э-э, что, прости? У меня нет ребенка.
У нее странное выражение лица: смесь грусти, смущения и, кажется, страха.
— Итак, мы познакомились около девяти месяцев назад. Ты, наверное, мало что помнишь. Я работала барменом, а ты пил столько, что забыл бы всю ночь, а то и неделю. Но перед закрытием мы оказались в туалете и, очевидно, не предохранялись, потому что она здесь.
— Морин… Я…
— Миранда.
— Извини, думаю, ты ошиблась. Я никак не могу быть отцом, к тому же всегда предохраняюсь.
Это правда. Я всегда использую защиту, несмотря ни на что. Даже когда я был в команде и цеплял хоккейных зайчиковi на наших играх, никогда не забывал о защите. Но… что, если я забыл? Если мои подсчеты верны, это случилось бы вскоре после того, как я понял, что моя карьера в хоккее закончена.
— Хорошо, Рекс. Ну, она здесь, и она твоя. Это ее сумка, в ней есть все, что тебе понадобится. Ты гораздо больше подходишь ей, чем я, даже если кажется, что тебе сейчас трудно, — говорит она, оглядывая мою квартиру, слезы наполняют ее глаза. — Послушай, я просто хочу, чтобы у нее был шанс на лучшую жизнь, а это не ко мне. Я не хочу быть матерью; да и вообще никогда не хотела. — Я пытаюсь остановить ее, подняв руку, но девушка с лёгкостью игнорирует меня, продолжая говорить, как будто боится замолчать. — Вместе со всеми ее вещами в сумке лежит ее свидетельство о рождении и тест на отцовство. Не спрашивай, но я клянусь, что это правда. Можешь повторить тест, и ты получишь те же результаты. Я также отказалась от своих прав. Теперь она твоя и только твоя.
Реальность ситуации начинает доходить до меня, и понимаю, что моя квартира прямо сейчас никак не подходит для новорожденного ребенка
— Можешь дать мне минутку? Заходи, мне просто нужно собраться с мыслями.
— Я не могу остаться надолго, мне нужно успеть на поезд через час.
— Подожди. Ты уже уезжаешь?
— Да. Я… я не могу остаться. Думала, что смогу, но нет, и, честно говоря, буду выглядеть ужасным человеком, но я не хочу оставаться. Не хочу быть мамой. Но я не злодейка. Просто не хочу, чтобы у нее была плохая жизнь. Ты ее отец и ее единственный шанс.
Она сейчас серьезно? Я не могу позаботиться даже о себе, и все же эта женщина считает, что я в состоянии позаботиться о ребенке, о существовании которого даже не подозревал.
— Могу я позвонить, пока ты не ушла?
— Да без проблем.
Пройдя мимо беспорядка в гостиной, возвращаюсь в свою комнату, чтобы найти телефон. Есть только один человек, которому могу позвонить, и просто молюсь, чтобы она смогла быстро приехать.
— Мама? Ты мне нужна. Срочно. Пожалуйста, приезжай.
Рекс
Последние три дня я колесил по городу, проходя собеседование за собеседованием, но ничто не казалось мне чертовски хорошим.
Когда Бернард позвонил мне с предложением работы, я отказал ему. Категорически. Не поймите меня неправильно, возможность была невероятная, но речь шла о возвращении в Нью-Йорк, а я отказался возвращаться туда с тех пор, как пять лет назад ушел из «Нью-Йорк Циклон».
Теперь он ждет, что я просто соберу вещи в Остине, штат Техас, и вернусь домой? Сейчас это не так просто, как тогда. На этот раз мне нужно беспокоиться не только о себе. Хотя должен был догадаться, что лучше не спорить. Бернард был назойлив, настойчив и достаточно умен, чтобы подсластить сделку, пока я наконец не уступил и не согласился на работу. Теперь я новый главный тренер мужской хоккейной команды Бруклинского университета в Нью-Йорке.
Бернард также потянул за кое-какие ниточки, чтобы устроить Рори в детский сад при университете. Оказалось, что там потрясающая программа, список очередников длиной в милю. Я опросил почти все детские сады вокруг нас, чтобы убедиться, что это лучший выбор.
Это было изнурительное путешествие по Нью-Йорку и опрос, по крайней мере, тридцати различных детских садов на этой неделе. Я вымотался.
И самое ужасное, что Бернард оказался прав, и его самодовольный взгляд, которым меня одарил, сказал мне, что он это знал.
Университетская программа дневного ухода за детьми лучшая в округе. С ошеломляющим отрывом. Кто бы мог подумать, что самым сложным в переезде в Нью-Йорк будет не вождение автомобиля, не поиск работы и даже не поиск жилья? Нет, самым трудным было быть отцом-одиночкой и отказываться давать своей маленькой девочке что-либо, кроме самого лучшего.