Галя неплохо смотрелась в городской толпе — миловидная, пушистые светлые волосы, чистая белая кожа, которая, казалось, излучает свет, что и понятно было: другой воздух, несуетная жизнь. Даже на расстоянии от нее исходило ощущение тишины, опрятной прохлады, свежести, душевного равновесия и здоровья.
Но было в ней вместе с тем что-то неуловимо провинциальное, не поймешь сразу что, какие-то мелкие признаки — выражение лица, прическа, детали одежды… Наблюдательный глаз мог определить в ней приезжую, сродни тому, как даже издали определяют иностранца: слова не сказал, а понятно.
Разумеется, она не случайно оказалась здесь, вероятно, спешила в общежитие в надежде что-то узнать. Она вдруг замедлила шаг и подняла голову, наверное, почувствовала взгляд, потом повела глазами по сторонам, словно кто-то окликнул ее.
Галя заметила его, удивилась, обрадовалась, но тут же острым женским чутьем поняла, что он не один, и побледнела, замерла в растерянности, как ребенок. Она быстро совладала с собой, лицо у нее стало спокойным, молча и неподвижно смотрела она на Ключникова, словно обдумывала что-то и старалась понять.
Вокруг шумно жила оживленная московская улица, они стояли в людском потоке, суетная толпа огибала их и текла мимо, тугой городской гул висел над мостовыми.
Ни упрека не было в ее взгляде, ни осуждения, лишь тихая печаль и смирение, когда все ясно без слов и нет нужды объясняться. Никому в толпе не было до них дела, ни один человек не остановился, головы не повернул, никто их не замечал; гомон и шаги толпы, пестрая разноголосица, рев моторов и рокот колес шумным облаком взбухали над ними, однако для них сейчас не было никого вокруг, царила полная тишина; не замечая толпы, они смотрели друг на друга, словно в беззвучии остались на улице одни.
Никто не знал, сколько длилась эта немая сцена. Сидевшая за рулем Аня заметила его, стоящего в столбняке посреди тротуара с сумками в руках, вышла из машины и открыла багажник.
Ключников не двигался, Аня глянула на него удивленно, проследила его взгляд и уразумела все в тот же миг. Как опытная цыганка, Аня тотчас определила, что было, что есть, а что будет, она решила дождаться, не вмешиваясь в события.
Оставив багажник открытым, Аня села за руль и ждала, не двигаясь. Ключников с трудом оторвал взгляд от Гали, оцепенело словно во сне, обошел машину, сунул сумки в багажник и захлопнул крышку. Галя не стала дожидаться, пока машина отъедет, быстро направилась к метро.
Сергей скованно залез в машину и сжался, замер, словно окоченел на морозе; можно было подумать, что его разбила неведомая хворь.
Аня повременила немного, как бы давая ему возможность подумать, он мог еще выскочить, побежать следом, настичь и объясниться. Но он сидел, горбясь, словно от холода, и она, помешкав, спросила:
— Поехали?
Вопрос с трудом дошел до него, наконец Ключников уразумел, кивнул рассеянно, оставаясь во власти раздумий. Аня завела мотор и покатила вдоль улицы, которая жила шумно, как прежде, впрочем — как вся Москва.
Встреча оглушила Ключникова, он кротко сносил контузию, лишь отвечал иногда невпопад. Аня обращалась с ним, как с больным, и, чтобы развлечь, вечером взяла в гости.
Они приехали в большую богатую квартиру, набитую книгами и гостями, книги стояли на полках и лежали повсюду, гости слонялись по комнатам и вели нескончаемые разговоры, от которых Ключников заскучал. Он видел, что Ане здесь интересно, она живо включилась в беседу и развеселилась вскоре.
Неожиданно для себя Ключников заметил среди гостей своего напарника по отряду Антона Бирса.
— Ключ, ты как здесь? — удивился Бирс.
…остаток ночи они провели в разъездах. Бирс удивлялся, как на любой вызов к месту происшествия со всех сторон, как гончие на звук рожка, слетались патрульные машины — иной раз с десяток и больше, кроме того, над местом происшествия нередко зависал полицейский вертолет, и яркий сноп света мощного прожектора, вспоров темноту, падал отвесно вниз.
На исходе ночи сержант отправил гостей в дивизион, где они оставили машину. На прощание Майкл сделал несколько снимков «поляроидом», который тут же выдал готовые снимки: Бирс и Джуди стояли рядом на фоне полицейской машины.
Отвезти гостей в дивизион сержант поручил Вилли, миловидной негритянке из парного патруля, а сам пересел в ее машину, на которой она работала с напарником. Бирс и Джуди сели на заднее сидение, Вилли неторопливо повезла их назад, на бульвар Венеции. Было еще темно, но близился рассвет, небо на востоке окрасила заря, и бледный холодный свет рос и набирал силу над вершинами гор.
Вилли неожиданно притормозила возле стоящей на обочине в зарослях акации и жимолости темной машине. Осветив номер, Вилли набрала его на компьютере и озабоченно покачала головой: машина значилась в угоне. Придерживая кобуру с пистолетом, Вилли настороженно обошла машину, вызвала по рации буксир и, сев за руль, принялась ждать.
