Прежде чем мы продолжим рассматривать понятие работы, обратим внимание на историческую перемену, которая непосредственно связана с этим понятием. Классическое различие между рабочим местом и домом появилось в индустриальную эпоху. В промышленном обществе, с созданием нынешних правил регулирования рынка труда, введением трудового законодательства и системы социального страхования, нормой были фиксированные рабочие места. Пролетарии отправлялись на эти рабочие места ранним утром либо к началу своей смены – это могла быть фабрика, шахта, строительная площадка или верфь, – а чуть позднее туда же приходили служащие (салариат). Эта модель теперь развалилась.
Как отмечалось во второй главе, некоторые исследователи именуют сегодняшнюю систему производства «социальной фабрикой», дабы подчеркнуть, что труд и контроль за ним приобрели всеохватывающий характер, равно как и требование соблюдать дисциплину. Однако политика по-прежнему ориентируется на то, что имеет смысл проводить четкую грань между рабочим местом и домом – и между рабочим местом и общественным пространством. Однако в третичном рыночном обществе подобное деление бессмысленно.
Рассуждения на тему баланса «дом – работа» также представляются надуманными. Дом перестал быть местом, где вы отдыхаете душой, поскольку все больше и больше людей, особенно входящих в прекариат, живут в одиночестве, с родителями либо с соседями, которые могут довольно быстро меняться. Во всем мире все больше людей, для которых дом – это продолжение офиса. И хотя этот феномен не так уж сильно бросается в глаза, но стоит отметить, что все, что раньше связывалось с домом, все чаще переносится на рабочее место.
Во многих современных офисах служащие могут прийти рано утром на работу в повседневной либо спортивной одежде, принять душ и в течение первого «рабочего» часа приводить себя в порядок. Это неявная льгота салариата. Служащие хранят в офисе одежду, ставят на рабочие столы фотографии близких и безделушки, напоминающие о доме, а иногда даже разрешают детям поиграть в помещении, так, «чтобы не мешать папе или маме», что, разумеется, невозможно. Во второй половине дня, после обеда, служащие могут вздремнуть – «для повышения работоспособности» – притом что сон все времена связывался исключительно с домом. А слушать на работе музыку, включив медиаплеер, давно уже стало нормой.
Меж тем все чаще люди трудятся не на фиксированных рабочих местах, а в кафе, в машине, дома. Параллельно эволюционировали методы управления персоналом, сократив сферу личной жизни, изменив систему оплаты и т. д. Старая модель охраны труда, делающая упор на гигиену и технику безопасности, мало соответствует вольному выбору места производства работы. Эта туманная ситуация играет на руку привилегированному салариату и «квалифицированным кадрам» (proficians) – современные технические устройства и профессиональные знания помогают им скрыть количество реально проделанной «работы».
Таким образом, люди, близкие к прекариату, вынуждены тратить на работу еще больше времени и сил – из страха не оправдать ожиданий. В сущности, отсутствие постоянного рабочего места увеличивает неравенство – прекариат эксплуатируется еще сильнее, зато отдельные привилегированные работники пользуются облегченным рабочим графиком: они подолгу обедают, то и дело устраивают перерывы на чай или «укрепляют корпоративный дух» в гостиницах, специально построенных для выездных мероприятий. В алкогольном и кофейном дурмане грань между рабочим местом и местом для развлечений становится все более зыбкой.
В открытом третичном обществе уже не работает старая, индустриальная, модель распределения времени, для которой было характерно бюрократическое управление, осуществлявшееся на крупных фабриках и в конторах. Важно не огорчаться по этому поводу, а понять, что слом старой системы оставил нас вообще без какой-либо устойчивой временной структуры. С товаризацией персональных услуг, включая большинство форм ухода, теряется различие между разными видами деятельности, свойственными большинству людей.
Прекариату, ограниченному во времени и вынужденному делать несколько дел одновременно, грозит хронический цейтнот. И не ему одному. Но его ситуация особенно трудная. Говоря в общем и целом, ее можно обозначить как потерю контроля над знанием, этикой и временем.
Пока идея третичного времени еще не успела выкристаллизоваться. Но это дело ближайшего будущего. Один из ее аспектов – неделимость использования времени. Все реже применяются нормы, предполагающие выполнение за определенный временной отрезок определенного количества работы. Этот процесс сочетается с размыванием понятия фиксированного рабочего места и разделения видов деятельности на офисную и неофисную. Все чаще люди на работе занимаются делами, которые принято считать домашними, и наоборот.
