Так, в 2010 году в социальной сети Facebook было зарегистрировано свыше полумиллиона пользователей. Более половины из них ежедневно посещали ее страницы, а в общей сложности пользователи из разных стран проводили в ней 700 миллиардов минут в месяц. В Twitter было зарегистрировано 175 миллионов пользователей, которые ежедневно посылали 95 миллионов сообщений. В мире более 5 миллиардов человек пользуются мобильными телефонами, а в некоторых странах мобильные телефоны имеются у всех поголовно. В США около трети подростков отправляют более 100 сообщений в день.
Давно уже тянутся нескончаемые дискуссии о том, к каким последствиям это может привести, положительным или отрицательным, и, вероятно, этот вопрос так и останется без ответа. Тем не менее на некоторые моменты, вызывающие тревогу, стоит обратить внимание. Самая обсуждаемая тема – это «коллективный синдром дефицита внимания». Мобильные телефоны и компьютеры упрочивают слабые связи и ослабляют сильные. Входящие звонки или сообщения прерывают ход беседы или отвлекают от другой деятельности. Проверка электронной почты и ответы на письма мешают нам сосредоточиться. Facebook и другие социальные сети, позволяющие обзавестись «друзьями», которых вы в глаза не видели, – это вторжение в реальную жизнь. Поощряется беспокойство, а такие черты характера, как терпение и решительность, ослабляются.
Сидение в Сети становится для прекариата образом жизни, частью его существования. Исследования показывают, что подобное времяпровождение ведет к депрессиям, поскольку виртуальное общение заменяет собой реальное взаимодействие с людьми. В Великобритании интернет-зависимостью страдает в два раза больше людей, чем игроманией. Особенно уязвима в этом отношении молодежь. Согласно исследованию Катрионы Моррисон (Morrison, 2010), средний возраст в группе интернет-зависимых составляет 21 год. Исследовательница делает следующий вывод: «Для некоторых Интернет как наркотики: он их успокаивает и утешает. Интернет-зависимость влияет на работоспособность и мешает выполнять рутинную работу».
Постоянная «подключенность» к информационным сетям не только порождает особый прекариатизированный способ мышления. Поскольку прекариат не контролирует время и не живет по регулярному трудовому графику, он более подвержен интернет-зависимости и чаще отвлекается на чтение сообщений в Сети. Впрочем, в самой идее сетевого общения нет ничего плохого, важен контекст.
С увеличением числа работ ради заработка, работ ради работ и работ ради воспроизводства понятие досуга утратило первичный смысл. Одно из самых печальных последствий жизни в коммерциализующемся рыночном обществе – это потеря уважения к досугу и к репродуктивному и продуктивному «ничегонеделанию». Те, кто работает в полную силу, настолько физически и морально истощены, что у них нет ни сил, ни желания «культурно отдыхать» и они способны разве что побаловать себя пассивной игрой. Усталым людям хочется расслабиться – полистать интернет-страницы, посмотреть, что нового в сетях. Разумеется, в той или иной форме игры необходимы. Тем не менее если работа требует невероятного напряжения, то у людей не остается ни сил, ни желания устраивать себе активный досуг.
Марк Агияр и Эрик Хёрст (Aguiar, Hurst, 2009) подсчитали, что, несмотря на увеличение доли женщин в трудовых ресурсах, досуг американок увеличился на четыре часа в неделю по сравнению с 1965 годом, а у американских мужчин – на шесть часов. Однако досуг нельзя свести только к неучастию в трудовом процессе. И хотя другие социальные группы тоже испытывают давление, прекариату приходится выполнять больше работы ради воспроизводства и т. п. – просто чтобы выжить или удержаться на нижних ступенях рынка.
Досуг в подлинном понимании этого слова испытывает тройное давление. Одна из форм досуга – это приобщение к культуре и искусству. Сделаться ценителем прекрасной музыки, драматического искусства, живописи и великой литературы, узнать историю страны и родного края – для всего этого нужно найти время, причем «качественное» время – такое, когда мы не отвлекаемся, не переживаем из-за неустроенности, не выжаты как лимон после трудовых будней и не валимся с ног от усталости после ночной работы. В итоге возникает дефицит досуга. На него не хватает времени. Либо прекариат отказывает себе в культурном досуге из-за чувства вины: ему кажется, что в свободное время следует налаживать контакты либо постоянно совершенствовать «человеческий капитал», как того требуют комментаторы.
Где стимулы, побуждающие выделить время для досуга? Этот вопрос касается даже университетов. Когда правительства пытаются преобразовать университеты и колледжи в коммерческие заведения и требуют от них приносить прибыль, они, как правило, метят в культурные очаги, далекие от зарабатывания денег. В 2010 году британский университет Мидлсекса объявил о закрытии философского факультета. Университет без философского факультета – это вызов всем великим педагогам-теоретикам, нонсенс.
