Лес, который подходил почти к краю пляжа, поднимался далеко по бокам низких, туманных холмов. Под ногами песок был грубым и смешивался с мириадами разбитых раковин. Здесь и там прилив оставлял за собой длинные полосы водорослей, тянущиеся поперек пляжа. Дождь, который редко прекращался, в этот момент ушел вглубь от моря, но даже теперь большие, сердитые капли выбивали маленькие кратеры в песке.
Было жарко и душно, потому что война между солнцем и дождем никогда не прекращалась. Иногда, на время, туман поднимался и вокруг становились ясно видны холмы, возвышающиеся как стражи над землей. Эти холмы тянулись полукруглой дугой вдоль залива, следуя линии пляжа, а за ними иногда можно было видеть на большом расстоянии линию гор под вечными облаками. Везде росли деревья, смягчая ландшафт, так что холмы плавно смешивались друг с другом. Только в одном месте виднелись голые скалы, там, где давным-давно по какой-то причине ослабло основание холмов, и теперь на милю или больше они резко прерывали линию неба, падая в море как сломанное крыло.
Передвигаясь с осторожностью из-за опасения встретить диких зверей, ребенок прошел через заросли низкорослых деревьев на край леса. Мгновение он колебался; затем, поскольку казалось, что опасности нет, медленно прошел на пляж.
Он был гол, крепко сложен и имел грубые, черные волосы, закрывающие его плечи. Его лицо, хотя и было почти зверинным, могло принадлежать человеческому роду, но глаза предавали его. Это не были глаза животного, потому что было что-то в их глубине, чего нет ни у одного животного. Но это было не более чем обещание. Для этого ребенка, как и для всей его расы, свет разума еще не взошел. Только волосы отличали его от зверей, среди которых он обитал.
Племя недавно пришло на эту землю, и он был первым, кто ступил ногой на этот пустынный пляж. Что соблазнило его перейти от известных опасностей в лесу к неизвестным, а следовательно, более страшным опасностям этой новой стихии, он не мог бы сказать, даже если бы обладал даром речи. Он медленно направился к краю воды, все время оглядываясь на лес позади него; и тогда он видел, впервые во всей истории, что песок хранит отпечатки его ног.
Он видел воду и раньше, но на земле ее всегда было мало. Теперь она простиралась перед ним в бесконечность, и звук ее движения непрекращающимся потоком бился в его ушах.
С бесконечным терпением дикости он стоял на мокром песке, который оставляла за собой вода, и шаг за шагом следовал передвигающейся линии отлива. Когда волны с неожиданной энергией достигли его ног, он немного отступил в сторону земли. Но что-то задержало его здесь, у края воды, пока тени не протянулись вдоль песка и холодный вечерний ветер не начал подниматься вокруг него.
Возможно, в его мозгу возникло удивление морем и какой-то намек на то, что оно будет значить для человека. Хотя первые боги его людей появятся лишь в будущем, он ощущал смутное чувство благоговения. Он понял, что перед ним что-то большее, чем все силы природы, с которыми он встречался раньше.
Начался прилив. Далеко в лесу завыл волк и снова стало тихо. Звуки ночи окружили его и настало время уходить.
В свете низкой луны были видны две линии следов, пересекающие песок.
Медленно приближающийся прилив стирал их. Но они вернутся тысячами и миллионами в предстоящие века.
Ребенок, играющий среди россыпи камней, ничего не знал о лесе, который когда-то господствовал в стране, окружающей его. От него не осталось и следа. Как будто эфемерный туман, что часто спускался с холмов, закрыл его на время и унес прочь. На это место пришли шахматные доски полей, наследство тысяч лет терпеливого труда. Сохранялась иллюзия неизменности, хотя менялось все, кроме линии холмов на фоне неба. На пляже теперь песок был мягок, а земля поднялась так, что старая линия прилива оказалась за пределами досягаемости волн.
За волноломом и местами для прогулок дремал в сиянии золотого летнего дня небольшой городок. Здесь и там вдоль пляжа лежали, отдыхая, люди, сонные от жары и убаюканные глухим шумом волн.
Далеко поперек бухты, бело-золотой на фоне воды, медленно двигался по морю большой корабль. Мальчик слышал далекий и слабый звук его винтов и видел крохотные фигурки, передвигающиеся по палубе и надстройкам. Для ребенка – и не только для него – это было удивительное и красивое зрелище.
Он знал название корабля и страну, куда он направлялся; но не знал, что роскошный корабль был одновременно последним и самым большим в своем роде.
Он едва видел в сиянии солнца белый след пара, который означал приговор гордому и одинокому гиганту.
Вскоре огромный лайнер стал не более чем темным пятном на горизонте, и мальчик вернулся к своей прерванной игре, неутомимо строя из песка свои крепости. На западе солнце начало свой долгий путь к закату, но до вечера еще было далеко.
