Но Марек потихоньку возвращается к жизни. Фантастические видения вытесняются реальными образами, которые сотканы из воспоминаний. Чаще всего ему видится Тынец с серебряной рекой, Заборжи с романским костелом, апсида которого украшена скульптурой Спасителя, сидящего на радуге, и новая крепость, построенная у слияния Доубравки и Лабы, где его ждет Андела. Марек не может попасть к ней потому, что в реках полая вода. Ему нужно ждать, пока она спадет. Сколько времени ждать? Час, два, день, три дня, неделю? Марек потерял представление о времени. Его время как ящерица, иногда юркое, а иногда оно остановится и пристально смотрит, как движется все то, что временем не является.
Но однажды утром, открыв глаза, Марек видит на стене сруба нечто не имеющее очертаний, красок, то, что можно было бы ощупать: полочку с тарелками и чашками, деревянные ложки, связку выделанных шкурок, меч с большой перекладиной у рукояти, широкий кожаный пояс и шубу из овчины. Даже очаг с грудой дров на другой стороне комнаты ему ничего не напоминает. У этого стола с белой липовой столешницей он никогда не сидел. В сундук с резной крышкой ничего не клал. Где он? Почему он здесь?
Марек хочет приподняться, но голова не слушается его. В боку он чувствует острую боль. Словно туда воткнули кинжал. Ему хочется выдернуть этот кинжал, схватить в кулак эту боль и бросить ее куда-нибудь, но и рука его не слушается. Он едва шевелит пальцем. И даже это движение его утомляет, и он снова впадает в дремотное беспамятство. Хотя это не прежнее беспамятство, теперь он представляет себя выкорчеванным деревом, корни которого торчат снаружи. Сердце пусто, в голове туман, бог бесконечно далеко.
Когда он снова возвращается из небытия и открывает глаза, он видит нечто новое: около стола стоит мужчина и смотрит на него в упор. Смуглое лицо, живые глаза и черные завитки волос. Марек различает улыбку на его лице. Эта улыбка пробуждает Марека к жизни.
— Марек! — окликает его мужчина, словно знал его всю жизнь.
Марек слышит его, хотя после долгого беспамятства звуки ему кажутся странными. Может быть, Марек слышит собственные мысли.
Марек приподнимает верхнюю губу, пытаясь улыбнуться.
— Не падай духом, — говорит ему незнакомец. Действительно ли он незнакомец? У Марека мелькает мысль, что он его уже где-то видел.
— Ты меня помнишь?
Мареку хочется кивнуть, что он его помнит, и одновременно покачать головой, что он его не помнит. Но ни одно из этих движений он сделать не в силах. Его глаза глядят на смуглого человека, но, по существу, они обращены в глубины своей памяти.
— Я Брич, — называет мужчина свое имя. — Вацлав Брич. Помнишь, как в керском лесу я прибился к твоему отряду? И как меня потом допрашивал пан Иржи.
Еще бы Марек не помнил этого балагура. Он оказался шпионом, но Марек был тогда рад, что пан Иржи отпустил его с миром.
— Что ты тут делаешь? — с усилием произносит Марек первую фразу. Ему кажется странным, что в комнате сидит шпион. Но почему-то ему это не противно.
— Я здесь дома, — смеется Вацлав Брич.
Марек не возражает. Ему даже кажется, что Бричу подобает жить именно в такой вот комнате. Этот человек так опасен при лунном свете и такой домашний в полумраке. Сияют его глаза и блестят зубы.
— А что здесь делаю я? — В Мареке начинает пробуждаться жизнь, которая выражается прежде всего в любопытстве.
— Тебя ранили, и ты упал с коня. Здесь ты поправишься, придешь в себя.
В сознании все сразу проясняется. Он видит, как скачет навстречу вражеской коннице, как бьется с первым воином, как падает и пытается схватиться за гриву коня.
— Где я?
— В замке, в Находе. Вот была у меня работка дотащить тебя сюда. По дороге ты несколько раз умирать собирался, — смеется Брич.
— Умирать? А почему? — не понимает Марек, но веселых слов Вацлава Брича не пугается.
— Я, собственно, не знаю, почему нужно умирать, — уже серьезно отвечает Брич. Он быстро умеет менять выражение лица, Марек должен бы это знать.
«А чем же все-таки кончился бой?» — пытается вспомнить Марек, но ему это не удается. Сражение окончилось, когда его сознание было уже затемнено.
Вацлав Брич рассказывает, что произошло. Вскоре после того, как сшиблись всадники, двинулись и подебрадские повозки. Пан Колда решил отозвать свою конницу и вновь начал отходить. Подебрадские всадники вернулись к своим, но уже не боеспособные.
— А почему я не у своих? — настораживается Марек.
Теперь он ясно понимает поразительный перелом в своей жизни. Безопасное существование в подебрадском замке теперь в прошлом. Марек в находском замке, в плену у пана Колды из Жампаха.
— Я узнал тебя. Видел, как ты падаешь. На земле тебя затоптали бы кони. Я перекинул тебя поперек седла и сумел вывезти с поля боя.
— Когда я встану?
— Когда выздоровеешь, — улыбается Вацлав Брич.
— Когда уеду?
— Когда тебя отпустит пан Колда.
— Ты у него на службе?
— Да, уже давно.
— Но в Негвиздах ты сказал, что служишь Рожемберкам.
— Сказать так было безопаснее.
— Как служится у твоего пана?
— Хорошо, — хвалит пана Колду Вацлав Брич. — Крепкие цепи и одновременно большая свобода. Сам все узнаешь.