Прекрасная Агония полностью

— Вы прибудете к месту назначения через пятнадцать минут.

Так близко? Дерьмо. Я должен быть благодарен, что это короткая поездка, потому что тогда у моего разума останется меньше времени блуждать по непрекращающейся стране неуместных мыслей, но недостаточно долгая, чтобы успокоить мои нервы.

На мгновение сжимаю руль и начинаю сомневаться. Я приписываю свою нервозность редким свиданиям, но в глубине души понимаю, это потому, что все в Агонии кричит об опасности. Но любопытство убило кошку давным-давно, и именно поэтому я сейчас еду к ней домой.

Как и сказала Сири, мне потребовалось пятнадцать минут, чтобы добраться до дома Агонии. Пятнадцать минут размышлений о том, что, черт возьми, я делаю. Пятнадцать минут образ Агонии не покидает мой разум. Пятнадцать долгих минут я решал, стоит ли мне пытаться очаровать ее и затащить в постель.

Прерывисто вздохнув, выхожу из машины. За все годы, что здесь живу, я ни разу не видел этого дома. Он похож на маленькую хижину, окруженную кустами и теми странными деревьями, которые висят повсюду. Название их вылетает у меня из головы, потому что оно занято грязными образами того, что рот Агонии может сделать сегодня вечером. Дом производит жутковатое впечатление, но он прекрасен.

Прямо как Агония.

— Господи, возьми себя в руки! — говорю себе. Черт, если я не успокоюсь, это будет очень долгая ночь!

Пройдя по короткой дорожке к парадной двери Агонии, я дважды стучу. Слышу разговор внутри, но только один голос. Ее голос. Похоже, она нервничает.

Значит, нас таких двое.

После минутного шарканья слышу, как щелкнул замок входной двери, и медленно со скрипом она открывается. Зрелище передо мной — это чистая гребаная красота!

О мой бог, это будет чертовски крутое свидание!

Глава 4

Агония

Двадцать минут.

Мне потребовалось двадцать минут, чтобы уговорить ее убраться, чтобы я могла подготовиться к свиданию с Монте. Я спорила с ней всю дорогу домой из магазина. Она сказала, что очень рада, что я наконец-то послушалась ее и пошла на свидание. Но я-то знаю ее намерения.

Умаслить меня, чтобы она могла напасть неожиданно как стервятник, а затем смягчить удар, заставив меня чувствовать себя особенной, ее своеобразная попытка облегчить мне жизнь, пока я разгребаю дерьмо, сотворенное ею.

Но не сегодня. Я ей не позволю.

Как только она ушла, я смогла немного покопаться в своей шкатулке с драгоценностями и найти идеальные аксессуары к платью, которое я забрала. Хочу чувствовать себя элегантной, но сексуальной. Дерзкой. Поэтому остановила свой выбор на красном жемчуге и красных блестящих серьгах. Красное и черное, элегантно и вызывающе.

После секонд-хенда я заскочила в какой-то захудалый обувной магазин и нашла идеальную пару красных туфель на шпильках в тон моим украшениям.

Разложив все на кровати, быстро принимаю душ и освежаюсь. Я стащила очень хорошо пахнущий гель для душа у девчонки из моего класса английского. Она пригласила меня на обед несколько дней назад, и я просто случайно наткнулся на некоторые вещи, которые, как подумала, будут хорошо смотреться в моей ванной. И, вот они здесь.

После душа я вытираюсь и заворачиваюсь в полотенце. Не желая пока одеваться и все испортить. Хватаю фен и начинаю сушить волосы.

Поскольку я собираюсь быть элегантной, но дерзкой, решила завить волосы и заколоть их сбоку, в стиле девушки пин-ап. Всегда говорила, что родилась не в ту эпоху, потому что все, что связано с двадцатыми — пятидесятыми годами, чертовски очаровывает меня. Хотела бы выглядеть как девушка того времени и сегодня вечером я ей буду. Чертовски элегантной и смелой!

«Накрасься. Сделай стрелки подводкой для глаз и намажь эти красивые губы красным. Он поведется на это дерьмо».

Я закатываю глаза:

— Нет, хочу быть естественной. Я чувствую себя красивее, когда у меня на лице нет всей этой боевой раскраски. Она заставляет меня потеть и чувствовать себя дешевкой! — сердито говорю я, злясь, что она решила вернуться после нашего разговора.

Прежде чем успеваю осознать, что происходит, ее рука обхватывает мою шею и сжимает. Блокирует поступление кислорода в легкие. Она на минуту задерживает там руку и наклоняется, так что мы оказываемся нос к носу.

«Делай, что я тебе говорю, Агония. Ты знаешь, какие будут последствия, если ты этого не сделаешь!»

Она отпускает свою мертвую хватку на моем горле и исчезает, когда я падаю на пол. Я втягиваю как можно больше воздуха, пытаясь вернуть в легкие жизнь.

— Ненавижу, когда ты так груба со мной, — шепчу я, надеясь, что она меня слышит.

Встав с пола, восстанавливаю самообладание, и вытираю слезы со щек. Ахаю, когда вижу свое отражение.

— Ах ты сука! Ты оставила следы на моей шее. Как, черт возьми, ты думаешь, я их спрячу?! — Кричу я. Но, как обычно, тишина. Она уже высказалась.

Гребаная идиотка!