Им с отцом было несложно собрать их в его мастерской, и отец помог ей плотно оплести ультрафиолетовыми лучами открытые заслонки. Но хотя они с мамой знали все о ее сенсорах, они думали, что Стефани подсоединила их к терминалу в своей комнате. Что она и сделала. Просто она не упомянула, что на эту ночь отключила звуковой сигнал на своем терминале и вместо него установила бесшумную связь со своей камерой. Мама с папой достаточно умны, чтобы догадаться, зачем ей могло это понадобиться, но поскольку они не задали конкретных вопросов, она и не сказала им. А это значило, что они так и не запретили ей скрываться на веранде этой ночью, что, конечно, было самым удовлетворительным результатом для всех заинтересованных лиц.
Впрочем, под давлением Стефани бы признала, что родители могли бы не согласиться с последним выводом, но в данный конкретный момент важно всего было то, что нечто только что пролезло в открытую заслонку. Тот, кто воровал сельдерей, находился внутри теплицы в этот самый миг, и у нее был шанс оказаться самым первом человеком на Сфинксе, кому удастся получить его изображение!
Она постояла секунду, кусая губу и желая лучшей видимости, потом пожала плечами. Если она промокнет, мама с папой не разозлятся на нее сильнее, чем на то, что она вообще выбралась тайком наружу, а ей требовалось подойти ближе к теплице. Секунда ушла на то, чтобы укрепить на камеру защиту от дождя, затем она надвинула шляпу на уши, глубоко вздохнула и прохлюпала вниз по ступенькам веранды в хлещущий дождь.
Спрыгнув на мягкую землю места для растений, Лазающий-Быстро обнаружил, что игнорировать мыслесвет двуногих легче не стало. Насыщенные запахи неизвестных растений щекотали его ноздри и он непроизвольно дергал хвостом вдыхая их. Прозрачный материал, из которого было сделано место для растений, не выглядел достаточно прочным, чтобы устоять под дождем, но, тем не менее, он не пропускал внутрь ни единой капли! Двуногие должны быть воистину сообразительны и искусны, чтобы создать такое чудо. Лазающий-Быстро присел на мгновение, наслаждаясь обволакивающим его теплом, еще уютнее по контрасту с дробью ледяного грозового дождя.
Но он забрался сюда не для того чтобы остаться сухим, напомнил себе Лазающий-Быстро и направился туда, куда подсказывал его нос, одновременно развязывая передними лапами обмотанную вокруг его тела сетку и решительно не обращая внимания на мыслесвет двуногих.
А вот и запах пучкового стебля из песни Поющей-Истинно! Глаза его разгорелись, он запрыгнул на приподнятую часть места для растений и остановился, впервые лично увидев пучковый стебель.
Пучки его были больше чем описывала песня Поющей-Истинно, и он предположил, что, возможно, разведчик, первым принесший эту песню своему клану, наткнулся на пучковый стебель до того как тот полностью вырос. Так это было или нет, но каждое из
Однако, даже приняв решение, отвлечься от чудесного запаха пучкового стебля было не просто. Этот аромат не походил ни на что встреченное раньше и от него буквально текли слюнки. Лазающий-Быстро поколебался, а затем приблизился и осторожно потянул крайний стебель.
Тот оказался упруго неподатливым, подобно верхушке белого корня. Лазающий-Быстро потянул сильнее, стебель устоял и он потянул еще сильнее. Наконец, триумфально мяукнув, он выдернул стебель. Лазающий-Быстро поднес его к носу, глубоко втянул воздух, затем попробовал его на язык.
Его буквально пронзило волшебное ощущение. Это было подобно жаркому лучу солнца посреди ледяного холода, подобно прохладной воде горного ручья посреди иссушающего зноя, подобно нежной ласке матери, вылизывающей своего первого котенка и разумом посылающей ему чувства приветствия, тепла и любви. Это было…
Лазающий-Быстро потряс головой. На самом деле это не было похоже ни на что из перечисленного, разве что только в том, что каждое из этих ощущений было прекрасным и неповторимым. Ему просто не с чем было сравнить то первое блаженное ощущение, и он аккуратно погрыз конец стебля. Жевать было неудобно – зубы Народа на самом деле не очень подходили для поедания растений – но вкус стебля был именно таким, как показала первая проба, и он заурчал от удовольствия, поглощая стебель.
