Прекрасная дружба полностью

Ну конечно! Она вытянула правую руку вверх и обхватила себя, сжимая зубы, когда это движение чуть сдвинуло ее левую руку и вызвало новый мучительный приступ боли. Но потерпеть стоило, ибо пальцы подтвердили ее надежду. Антиграв никуда не делся, и она ощущала легкий, пульсирующий гул, указывавший на то, что он все еще работает. Конечно, она не знала точно, как долго он будет работать.

Осторожно исследуя устройство рукой, она обнаружила целый ряд глубоких вмятин и выбоин. Наверное, она должна быть благодарна, что устройство защитило ее спину, принимая на себя удары, оставившие эти отметины, но если оно пострадало не меньше, чем остальное снаряжение, то, скорее всего, проживет не очень долго. С другой стороны, оно должно продержаться хотя бы столько, чтобы дать ей спуститься на землю, и…

Ее мысли оборвались, когда что-то коснулось ее затылка, и она резко обернулась, послав шоковую волну, которая вызвала полувскрик боли из ее истерзанного тела и сломанной руки. Не то чтобы прикосновение причиняло боль, нет, оно было легким, как перышко, почти что лаской. Лишь из-за полной неожиданности оно было таким мощным, и вся боль, которую она почувствовала, произошла от ее реакции. Но даже, несмотря на то, что она подавила крик до стона, боль показалась далекой и неважной, когда она посмотрела в зеленые, с узкими зрачками глаза древесного кота с расстояния меньше тридцати сантиметров.

Лазающий-Быстро поморщился, когда возрастающие страдания двуногого отозвались в нем, но невероятно обрадовался, обнаружив его в сознании и в здравом уме. Он унюхал ясный, резкий запах крови, а рука двуного явно была сломана. Он не представлял себе, как двуногий попал в такое положение, но обломки, разбросанные вокруг и свисавшие с ремней, явно были частью какого-то летающего устройства. Куски эти не походили на другие летающие штуки, которые он видел, но иначе двуногий бы не застрял на верху дерева подобным образом.

Ужасно жаль, что он не нашел другого места для посадки. Эта поляна была дурным местом, Народ избегал ее. Когда-то она была сердцем владений клана Солнечной Тени, но остатки этого клана откочевали очень-очень далеко, пытаясь забыть то, что случилось здесь, и Лазающий Быстро предпочел бы и сам не приходить сюда.

Но это уже не имеет значения. Он здесь, и как бы ему ни нравилось это место, он понимал, что двуногому нужно спуститься вниз. Ветка, на которой он повис, не только раскачивалась от ветра, но и пыталась отломиться от дерева – он знал это, так как пересек ослабевшее место, чтобы добраться до двуногого – не говоря уже о том, что деревья с зелеными иголками привлекают молнии. И все же он понимал, что двуногий со сломанной рукой не сможет лазить как один из Народа, а Лазающий-Быстро, несомненно, был слишком маленьким, чтобы отнести его!

Отчаяние заколыхалось в уголке его разума, когда он понял, как мало он может сделать, но ему и в голову не пришло не попытаться помочь. Это был один из «его» двуногих, и он знал, что именно их связь привела его сюда. С ним происходило слишком многое, чтобы понять все, но понимание вдруг оказалось несущественным. С ощущением чуда, он осознал, что это был не «один» из его двуногих – это был его двуногий. Их связь, чтобы она собой не представляла, работала в оба направления. Они были не просто связаны друг с другом, они были одним целым, и он не мог бросить это странное на вид, чуждое существо так же, как не мог оставить в беде Поющую-Истинно или Короткого-Хвоста.

И все-таки, что он мог сделать? Он потянулся со своего насеста, держась за бороздки на коре дерева средними и одной передней лапой, плотно обхватив ветку цепким хвостом, вытянул другую переднюю лапу, чтобы погладить щеку двуногого и промурлыкать ему и увидел, как тот моргнул. Затем он поднял руку, такую маленькую, по сравнению с рукой взрослого двуногого, и все же такую большую, по сравнению с его собственной, и кот выгнул спину и снова замурлыкал, на этот раз от удовольствия, когда двуногий вернул его ласку.

Даже сквозь боль и смятение Стефани охватило ощущение чуда, почти что благоговения, когда древесный кот протянул лапу, чтобы коснуться ее лица.

Она увидела, как сильные изогнутые когти на другой лапе существа впились в кору квазисосны, но крепкие пальцы, прикоснувшиеся к ее щеке, были нежны, как крылья мотылька, а когти были убраны, и она прижалась к ним в ответ. Затем она протянула здоровую руку, касаясь влажного меха, гладя его, как гладила бы земную кошку. Верхний слой меха, как она поняла, хорошо защищал его от дождя. Шерсть в глубине была сухой и пушистой, и существо выгнулось с тихим урчанием, когда ее пальцы поглаживали его. Она еще не начала разбираться в том, что происходило, но это и не нужно было. Она могла не знать точно, что делал древесный кот, хоть и смутно чувствовала, что он каким-то образом успокаивает ее страх через их странную связь, и потянулась за предложенным утешением.