«Если еще не стали, то скоро станут, – сказал Лазающий-Быстро. – И клан Яркой Воды решил, что у них, конечно же, есть право на получение статуса клана. Они уже многому нас научили, не говоря уже о…»
Он приподнял обрубок правой передней лапы и почувствовал, как Быстро-Бьющий с ним соглашается. Затем он прищурил глаза, когда они с разведчиком клана Смеющейся Реки попробовали мыслесвет друг друга. Для древесных котов это был эквивалент того, что люди могли бы назвать «знакомством», если не считать того, что это было гораздо быстрее – и гораздо глубже – чем могли добиться любые два человека. Конечно, ни один из них не был певицей памяти, так что они не могли дойти до самого дна, но за то время, что Быстро-Бьющий и его люди выбирались из аэрокара и подходили к ожидающим Харрингтонам, они с Лазающим-Быстро стали все равно что старыми друзьями.
После этого они оба попробовали мыслесвет всех людей, с которыми раньше не встречались. Это был интересный опыт, так как мыслесвет как Стефани, так и МакДаллана упоминался в песнях памяти, последние несколько месяцев расходящихся от клана к клану. Всем слушающим певицы памяти ясно дали понять, что у двух людей был исключительно мощный мыслесвет, даже для двуногих, но теперь было очевидно, что песни значительно их преуменьшали.
«Мыслесвет твоей двуногой гораздо сильнее, чем я ожидал, – сказал Быстро-Бьющий. – Думаю, что в чем-то он может гореть даже ярче, чем у Врага-Тьмы!»
«Мыслесвет Врага-Тьмы тоже очень силен, – уважительно отозвался Лазающий-Быстро. – Хотя я не думаю, что кто-то из них по-настоящему
Он задумчиво поиграл кончиком хвоста, пытаясь придумать, как выразить свои ощущения.
«Мне кажется, – сказал он спустя мгновение, – что разница в том, как именно они чувствуют нашу с ними связь. Погибель-Клыкастой-Смерти мыслеслепа, а Враг-Тьмы… не совсем. Я слышу почти… почти
«Полагаю, ты прав, – ответил Быстро-Бьющий. – Я не слишком-то над этим задумывался, но теперь понятнее, как Ясной-Певице удалось донести до него воспоминания Истинного-Ловчего о том, что сделала преступница».
«Это хорошо! – сказал Лазающий-Быстро. – Мы уже гораздо больше узнали о двуногих – особенно о наших двуногих! Надеюсь,
– Доктор МакДаллан, миз Кисаева… Фишер, – сказал Ричард Харрингтон, по очереди протягивая руку людям и приветственно кивая древесному коту. – Добро пожаловать! Заходите внутрь, пока дождь не начался!
– Это, – глубоким, приятным баритоном начал Скотт МакДаллан, – звучит как
– Аминь, – вторила Ирина Кисаева, после чего с улыбкой взглянула на Стефани. – И ты, должно быть, Стефани, – подмигнула она. – Рада встретиться с тобой лично. Тем более что мы с тобой, кажется, единственные не-доктора на этой вечеринке!
Стефани рассмеялась и шагнула вперед, протягивая ей руку.
– Ага, – сказала она, тряхнув головой. – Я много такого слышала рядом с этим двумя, – кивнула она в сторону своих родителей, и Марджори Харрингтон нежно отвесила ей подзатыльник.
– Просто помни, кто этим вечером раздает горячий шоколад, – зловеще сказала она своей дочери, и теперь захихикала Ирина.
У нее приятный смех, решила Стефани. И лицо тоже приятное.
Харрингтоны проводили своих гостей внутрь в большую, уютную гостиную, где в большом каменном очаге потрескивал огонь. И этот очаг не был таким уж пережитком далекого прошлого. Чего на Сфинксе было много, так это дров. И если дом посреди сфинксианской зимы потеряет энергию, этот анахроничный камин (и такие же почти во всех остальных комнатах) вполне может оказаться разницей между выживанием и замерзанием насмерть.
Однако сегодня огонь был просто для уюта, и пять людей расселись вокруг него тесным полукругом, когда шипение горящей древесины проявляло свою древнюю приветственную магию.
– Мне нравятся эти картины, – сказала Ирина, глядя на тройку старомодно написанных маслом картин на стенах.
