– Да? А как бы я его удержал, интересно знать? Ты что, не слышишь, как они визжат от радости, эти идиоты? Готовы руки ему целовать! На что им я после него?
– Может быть, и так, – презрительно фыркнул Конн. – Да и кто бы стал их винить, глядя на тебя, особенно сейчас! Пьяное ничтожество! Что ж, я все-таки помогу тебе. Как-никак ты мой сын, хотя, видят боги, я до сих пор удивляюсь, как смог произвести на свет столь бесполезное существо!
Магнус грязно выругался и занес над головой кулак, но даже в пьяном угаре у него не хватило мужества поднять руку на своего мучителя. По лицу Конна скользнула злобная ухмылка.
– И жалкий же выйдет из тебя тан, как я погляжу! Однако жители Гленфлуирса будут готовы смириться с кем угодно, лишь бы знать, что ими правит тот, кто породнился с самим Финтаном.
– Финтаном?! Так ведь слепец давно мертв, ты что, забыл, отец?
– Он-то мертв, зато дочь его жива! Стоит только взять в жены эту девчонку – и ни один человек в Гленфлуирсе не решится пикнуть, когда ты займешь кресло верховного тана! Кроме того, этот ублюдок Нилл скоро будет мертв. И убьешь его ты, сын мой!
У Магнуса перехватило дыхание, он поднял голову, и страх мелькнул в его глазах.
– Ты спятил, отец! Ни одному воину в Гленфлуирсе еще не удавалось одолеть Нилла!
– Думаешь, я надеюсь, что ты бросишь ему вызов, как и положено мужчине? – зычно расхохотался Конн. – Чушь! Ни ты, ни я не разделяем его дурацких представлений о чести, верно? Правда, для приемного сына я приберегал другую смерть – хотел, чтобы Нилл сам пронзил себе грудь мечом.
Магнус злобно фыркнул:
– С чего бы ему вздумалось это делать? Весь Гленфлуирс сейчас у ног этого ублюдка!
– Это верно. Именно поэтому нам и придется действовать по-другому. У меня есть план. Что, если во время праздничного пира в кубок с вином добавить капельку, всего одну…
– Яд?! – В глазах Магнуса вспыхнула надежда. – Здорово! Отличный план!
– Это не так просто, как тебе кажется, сын мой. Если Нилл Семь Измен, легендарный, непобедимый воин, вдруг бездыханным рухнет на пиршественный стол, вся Ирландия догадается, что это убийство. Надо действовать осторожнее. И вот тут-то тебе и придется доказать, что ты достоин быть моим наследником.
– Но как?
– Мы воспользуемся другим снадобьем. Когда Нилл почувствует, что едва держится на ногах, он будет вынужден удалиться в свои покои. А ты, воспользовавшись этим, нападешь на него и убьешь. Но помни: ты должен убить его до того, как на его лице появятся признаки действия яда.
Лицо Магнуса исказилось от страха.
– Но ведь Нилл – могучий воин. Что, если…
– Говорю тебе, он будет слаб, как новорожденный младенец. Можешь не сомневаться – я позабочусь, чтобы яда оказалось достаточно для того, чтобы даже у такого труса, как ты, хватило мужества убить его!
Магнус побагровел.
– Успокойся, сын мой, лучше вспомни, сколько раз ты мечтал увидеть, как твой меч вонзается в его тело. Грязный ублюдок, который должен был считать за честь, если бы ты позволил ему ползать под столом в поисках объедков! Скоро, очень скоро мерзавец заплатит за все, клянусь тебе, сын!
– Но неужели же никто не заподозрит, чья рука поразила его? Кто в Гленфлуирсе не знает о моей ненависти к нему?
Конн улыбнулся, заметив, что Магнус взирает на него с каким-то подобием суеверного страха, будто перед ним был не отец, а дьявол во плоти.
– Неужели ты думаешь, родной отец не оградит тебя от опасности? Ты убьешь Нилла, остальное предоставь мне. Клянусь, ни одна живая душа в Гленфлуирсе не заподозрит, что ты имеешь какое-то отношение к его смерти.
– Но как? Черт, ничего не понимаю!
– Представим все так, будто это был несчастный случай. Все очень просто – человек выпил больше обычного, поскользнулся, у него закружилась голова, и он упал. Разве так уж странно, если он при этом вдруг случайно – чисто случайно – упадет на меч? Вытащишь у него из груди свой меч, вонзишь в рану его собственный, и никто не докажет, что Нилл был убит! Только мы вдвоем будем знать правду, ты и я!
Искушение было слишком велико; даже более волевой человек, чем Магнус, не смог бы устоять.
– Я сделаю это, – торжественно поклялся он.
Впрочем, Конн ни минуты не сомневался, что так и будет.
– Да сгинет сын проклятого предателя!
Конн вгляделся в лицо своего первенца, и неясное чувство вины вдруг шевельнулось в его сердце.
– Это еще одно ужасное правило, которое необходимо знать будущему тану, – с грустью сказал он. – Иногда только смерть другого может спасти его.
Даже если это смерть собственного сына.
Пиршественный зал замка переливался огнями, дубовые столы ломились от снеди. Но ни одно из чудесных блюд, над которыми трудились искусные повара Конна, не могло заставить кого-либо из собравшихся на пир забыть о том, почему они здесь.
С молоком матери впитавшие героическое прошлое родной Ирландии, жители Гленфлуирса весело пировали, чувствуя себя свидетелями рождения новой чудесной легенды.
