– Да. Когда этой зимой он умер, я не решился сделать это снова. Знал, что должен, но так и не смог. Я все думал о Финтане, о вас – ведь теперь вы потеряли его навсегда, никогда не услышите его голос, не заглянете ему в глаза, – и чувство вины стало невыносимым. Я попытался выбросить вас из головы, забыть. Что сделано, то сделано, повторял я себе, ведь никто ничего не мог изменить. – Старый воин опустил глаза. – Простите. Простите за то, что я оставил вас там, что так и не сказал вашему отцу, где вы. Я ведь верил клятве Конна, понимаете? Но если бы я хоть на миг заподозрил, что он хочет сделать, то сам выкрал бы вас из аббатства и отвез в безопасное место!
Ладонь Кэтлин легла поверх загрубелой, мозолистой руки старого воина.
– Спасибо тебе за твою доброту к отцу, ко мне. Своими рассказами ты подарил родителям кусочки моего детства. Может быть, когда Нилл поправится, ты окажешь мне еще одну услугу – расскажешь мне о них. И тогда я почувствую, что у меня тоже была семья.
Глаза старого воина увлажнились, и, отвернувшись, он громко откашлялся.
– Они ни на минуту не переставали вас любить. Я каждый день слышал, как они говорили меж собой о своей дочери.
Вдруг возле двери послышалась какая-то возня, кто-то вскрикнул. Рука Деклана легла на рукоятку меча. Вскочив на ноги, Кэтлин испуганно смотрела на ввалившегося в комнату воина.
– На нас напали! Берегитесь!
Но страх Кэтлин мгновенно сменился облегчением, когда в комнату вслед за ним вихрем ворвалась хрупкая девушка с разметавшимися по плечам огненно-рыжими волосами.
– Только попробуй еще раз встать у меня на дороге – и всю неделю не сможешь стоять на ногах, жалкий, ничтожный червяк!
Раскрасневшись от гнева и негодования, девушка обернулась, и они увидели в ее глазах страх.
– Фиона?! Откуда ты взялась? Неужели гонцы уже добрались до Дэйра?
– Мы уже мчались сюда сломя голову, Оуэн и я! Он очнулся наконец, рассказал, что, когда привез письмо от Нилла, Конн почему-то приказал его убить! Оуэн понял, что дело нечисто, и догадался, что Ниллу грозит беда.
– Так оно и было.
– Кэтлин, воины… они сказали, что Конн отравил его.
Кэтлин невыносимо было видеть страх на этом юном лице. Она отошла от кровати.
– Он… он… – Фиона так и не смогла произнести слово «мертв», но и невысказанное вслух, оно повисло между ними.
– Нет. Он жив. И может быть, очнется.
– Он должен это сделать! – выпалила Фиона. – Он… он всегда возвращается ко мне. Даже в этот раз – через столько лет он все-таки вернулся.
Кэтлин ласково отбросила со лба Фионы прядь волос.
– Он просил передать тебе, что ты была права насчет отца. Конн перед смертью признался, что Ронан был ни в чем не виноват. Нилл сказал, что ничто не сможет доставить тебе большей радости, чем эта весть.
– Тогда пусть очнется, чтобы я могла всласть изводить его! – Фиона яростно потрясла брата за плечо: – Нилл, я проехала всю страну, чтобы только увидеть тебя! Сказать… – голос ее прервался, – сказать, что люблю тебя, будь ты трижды проклят!
Кэтлин вглядывалась в искаженное страхом и любовью девичье лицо. В нем было столько яростной решимости, что даже злая судьба вряд ли смогла бы сейчас забрать у нее брата.
Встав на колени по другую сторону постели, Кэтлин приложила руку к холодной щеке Нилла.
– Нилл, прошу тебя, очнись! Боюсь, раньше ты никогда не слышал от Фионы подобных слов. Ей понадобилось много мужества, чтобы произнести их, но она ведь училась мужеству у тебя! Мы не можем потерять тебя, Фиона и я. И твоя мать!
Почудилось ей или губы Нилла и в самом деле чуть заметно дрогнули? Нет! Теперь она ясно видела. Он явно пытался что-то сказать.
– Теперь уж я… точно должен умереть…
– Что?! Нилл! – Кэтлин нагнулась к нему.
– Он что-то сказал! – вскричала Фиона.
– Я сказал: «Теперь уж я точно должен умереть», – не то Фиона ни за что не простит, что я это слышал. – Налитые кровью, мутные глаза его открылись, но Кэтлин с облегчением заметила, что они улыбаются. – Повтори это снова, малышка!
– Нилл! – Зарыдав, Фиона бросилась ему на грудь.
– Помогите! – сдавленным голосом прохрипел он. – Нет, лучше бы я все-таки умер! Слезь немедленно, не то ты меня задушишь!
Кэтлин с трудом удалось оттащить Фиону и передать ее Деклану, облегченно вздохнув, когда эти двое принялись рыдать друг у друга на плече. Сама она бросилась к Ниллу:
– Ты все-таки очнулся! Фиона знала, что так будет!
– Я… я так устал. Мне хотелось закрыть глаза и уснуть навсегда. Но каждый раз, когда я погружался в сон, я снова и снова видел перед собой призрак отца, который подносил что-то к моим глазам.
– Что же это было?
Его губы с трудом раздвинулись в улыбке, но лицо было растерянное.
– Лилия. Он говорил, что там, где он сейчас, лилии не растут. Потом клал цветок на вершину камня, и мне приходилось тянуться, тянуться за ним из того тумана, в который я постепенно погружался. А потом я услышал, как ты зовешь меня.
Кэтлин обхватила его руками:
