Кэтрин отрицательно покачала головой. На самом деле она умела играть не хуже Дианы, но ей ничего иного не оставалось, как скрывать свои таланты. Миссис Пелл еще могла бы быть музыкантшей, а вот Кэтти Леннокс, безусловно, нет.
– Спойте что-нибудь по-шотландски, – предложила Оливия, как будто речь шла о диковинном языке вроде китайского или санскрита. – Мне кажется, вы, шотландцы, ужасно забавно говорите на королевском английском.[30]
– Вы, очевидно, имеете в виду королевский немецкий, – поправила ее Кэтрин, скромно опустив глаза.
Бэрк многозначительно откашлялся у нее за спиной, но Кэтрин не могла устоять перед искушением и громко, нарочито фальшивя, затянула без аккомпанемента непристойную песенку, припев которой звучал так:
Бэрк взял ее под руку посреди первого куплета и отвел к чайному столику. Лицо у него было каменное. Позади слышался возмущенный лепет Оливии.
Эдвин подошел к ним через несколько минут, и Кэтрин обрадовалась случаю поговорить с ним. Ее первое впечатление об этом молодом человеке оказалось благоприятным; при разговоре с ним оно еще больше укрепилось. Как хорошо, что Диана отдала свое сердце человеку достойному! Он был высок ростом и хорошо сложен, с ярким румянцем, говорившим о любви к здоровым развлечениям на свежем воздухе. Пренебрегая париком, Эдвин носил довольно длинную прическу из своих србственных, слегка вьющихся, светлых, чуть с рыжинкой волос. Черты лица у него были волевые и правильные, карие глаза светились добродушным весельем. Он флиртовал с нею ровно настолько, чтобы казаться любезным, но не навязчивым. Она стала откровенно расспрашивать его о жизни, и он с готовностью рассказал ей о том, что из-за болезни отца вынужден в последнее время чаще бывать дома и помогать в управлении имением. Он обожал все виды развлечений – верховую езду, охоту, азартные игры – и любил просто валять дурака, но в последнее время, по мере того как неумолимо угасало здоровье старого лорда Бальфура, стала все чаще проявляться созерцательная сторона его натуры. Потом он признался, что склонен к непоседливости, что им владеет тяга к перемене мест, однако на Кэтрин он произвел впечатление человека, вот-вот готового остепениться.
– Миссис Пелл, могу я попросить вас на два слова? С глазу на глаз.
Кэтрин узнала этот нудный брюзжащий голос и повернулась безо всякой охоты. Меньше всего на свете ей хотелось выслушивать откровения Джулиана Лаундза с глазу на глаз.
– Да, конечно, – сказала она с тяжким вздохом и последовала за ним через всю гостиную к оконной нише.
– Извините, что отвлек вас от компании. Я скоро уезжаю, и это, возможно, мой последний шанс поговорить с вами до отъезда.
Она возликовала, услышав, что он уезжает, но постаралась не показывать виду.
– Как вы, конечно, уже догадались, – продолжал между тем Джулиан, – я нахожу вас весьма привлекательной.
Кэтрин пала духом. Он собирается сделать ей предложение. Господи, этого только не хватало!
– Мистер Лаундз…
– Прошу вас, позвольте мне закончить. Я – человек не то чтобы богатый, но вполне состоятельный, мой отец был бароном, а мой отчим – граф и пэр Англии.
– Но…
– Миссис Пелл, выслушайте меня до конца.
Ей хотелось отойти подальше, чтобы не ощущать его гнилостного дыхания, но отступать было некуда.
– Полагаю, что смогу обеспечить вас вполне прилично, даже щедро и, уж поверьте, не хуже, – тут он пренебрежительно засмеялся, – чем покойный мистер Пелл.
Кэтрин даже почувствовала себя оскорбленной за своего никогда не существовавшего супруга. У нее создалось впечатление, что Джулиан нарочно ведет себя вызывающе, хотя внешне его манеры оставались безупречно вежливыми. Она нетерпеливо перебила его:
– Я очень польщена, мистер Лаундз, и благодарна вам за доброту и снисходительность, но я вынуждена отклонить ваше предложение. Я больше никогда не выйду замуж.
К ее изумлению Джулиан расхохотался в ответ, не дав ей договорить.
– Вы меня неправильно поняли, мадам, – сказал он с фальшиво сочувственной улыбкой. – Я не просил вас выходить за меня замуж.
Кэтрин растерянно заморгала:
– Но тогда…
– Я предложил вам стать моей любовницей.
Она лишилась дара речи.
– Могу ли я заключить из вашего молчания, что вы не принимаете мое предложение? – нимало не смутившись, спросил он после долгой паузы.
– Да как вы… Разумеется, нет!
– Очень жаль. В то же время должен признать, что меня ваш отказ ничуть не удивляет. Я давно заметил, что вы испытываете ко мне… э-э-э… некоторую холодность. Увы, ваше отношение не только не угасило моей страсти, au contraire,[31] можно сказать, что оно заставило ее разгореться еще жарче.
Нелепость и оскорбительность этого разговора невозможно было переносить. Не говоря больше ни слова, Кэтрин попыталась оттолкнуть его плечом и уйти, но он лишь пошире расставил ноги и не сдвинулся с места.
