Я потянулся, отчаянно пытаясь прикоснуться к ней, но моя рука только скользнула по воздуху.
— Мама?
— Луну Призвания уже вызвали, — она исчезала, растворяясь в ночи. — Если Тьма возьмет верх, Семнадцатая Луна будет последней.
Я уже почти не видел ее. Туман снова медленно закручивался над кругом.
— Торопись, Итан. Времени у тебя немного, но ты можешь сделать это. Я верю, — она улыбнулась, а я старался запомнить выражение ее лица, потому что знал, что она ускользает.
— Что если уже слишком поздно?
Я слышал ее удаляющийся голос:
— Я пыталась обезопасить тебя. Стоило догадаться, что не получится. Ты всегда был особенным, — я смотрел на белый туман, бурлящий, как мой живот. — Мой милый солнечный мальчик, я буду думать о тебе. Я люблю…
Слова растворились в пустоте. Моя мама была здесь. В течение нескольких минут я видел ее улыбку и слышал ее голос. А теперь она ушла. Я снова ее потерял.
— Я тоже люблю тебя, мама.
— Есть кое-что, о чем я должна тебе рассказать, — Амма нервно заламывала руки. — Речь идет о ночи Шестнадцатой луны, дне рождения Лены.
Я не сразу понял, что она обращается ко мне, я все еще смотрел в центр круга, где только что была моя мама.
На этот раз мама не посылала мне сообщения в книгах или в текстах песен. Я видел ее своими глазами.
— Скажи парню.
— Тише, Твила, — Аурелия сжала руку сестры.
— Ложь. Из лжи тьма произрастает. Скажи парню. Сейчас же.
— О чем вы говорите? — я переводил взгляд с Твилы на Аурелию. Амма пригвоздила их взглядом, на который Твила ответила покачиванием своих украшенных бусинами косичек.
— Послушай меня, Итан Уэйт, — неуверенно проговорила Амма дрожащим голосом. — Ты не упал с верхушки склепа, по крайней мере, не так, как мы тебе рассказали.
— Что? — я не улавливал связи. Почему она говорит о дне рождения Лены после того, как я только что видел призрак моей покойной матери?
— Ты не падал, понимаешь? — повторила она.
— О чем ты говоришь? Конечно же, я упал. Я очнулся на земле, лежа на спине.
— Ты не падал, — Амма колебалась, — это была мать Лены. Сарафина ударила тебя ножом, — Амма смотрела мне прямо в глаза. — Она убила тебя. Ты был мертв, а мы вернули тебя с того света.
Я повторил про себя эти слова, детали мозаики стали так быстро вставать на свои места, что я едва успевал понимать, что это за детали, но как многому они придавали смысл… сон оказался не сном, а воспоминаниями о бездыханности, бесчувствии, бессознательности и полной слепоте…грязь и языки пламени, уносившие куда-то мое тело, когда из него уходила жизнь…
— Итан! Ты в порядке? — я слышал Амму, но она была так далека, как далека была в ту ночь, когда я умирал.
Я мог быть сейчас в земле, как моя мама и Мэйкон.
Должен был быть.
— Итан? — Линк тряс меня.
Меня переполняли ощущения, которые я не мог контролировать и которые я не хотел вспоминать — кровь во рту, кровь, текущая из моих ушей…
— Он сейчас отключится, — Лив держала мою голову.
В моей памяти всплывали боль и шум, и что-то еще. Голоса. Фигуры. Люди.
Я умер.
Я сунул руку под рубашку, нащупывая шрам на животе. Шрам от настоящего удара Сарафины. Я уже едва обращал внимание на него, но теперь он будет вечным напоминанием о той ночи, когда я умер. Я вспомнил, как отреагировала Лена, когда увидела его.
— Ты все тот же, и Лена все еще любит тебя. Именно благодаря ее любви ты сейчас на этом свете, — голос Аурелии был нежным, понимающим. Я открыл глаза, и пока я приходил в себя, размытые силуэты вновь стали людьми рядом со мной.
Мысли путались, и даже сейчас многое оставалось неясным.
— Что значит «благодаря ее любви»?
Амма ответила так тихо, что мне пришлось напрячь слух, чтобы расслышать ее.
— Тебя вернула Лена. Я помогала ей, я и твоя мама.
Слова между собой никак не вязались, поэтому я вновь повторил их про себя. Лена и Амма вернули меня из мертвых, вместе. И вместе они до сих пор скрывали это от меня. Я потер шрам на животе. Похоже на правду.
— С каких это пор Лена знает, как воскрешать мертвых? Если она это умеет, не думаешь ли ты, что она может воскресить Мэйкона?
Амма смотрела на меня, я никогда не видел ее такой испуганной:
— Она сделала это не сама. Она использовала Заклинание Единения из Книги Лун. Объединяющее жизнь со смертью.
Лена использовала Книгу Лун.
Книгу, которая прокляла всю семью Женевьевы и Лены на поколения вперед, призывая всех детей в семье Лены к Свету или Тьме в их шестнадцатый день рождения. Книгу, которой воспользовалась Женевьева, чтобы всего на секунду воскресить Итана Картера Уэйта, за что расплачивалась всю оставшуюся жизнь.
Я не мог думать, я вновь стал погружаться сам в себя, неспособный уследить за собственными мыслями.
