— Если кота не интересует жареный цыпленок, то он намного тупее, чем я думал.
— Это она. Пышка Люсиль — девочка.
— Кот есть кот, — Линк, хмурясь, свернул на Главную улицу. Страшила Рэдли сидел на тротуаре. Он вильнул хвостом, увидев нашу машину, — одинокий взмах как знак узнавания от самого одинокого пса в городе.
Увидев Страшилу, Линк кашлянул и сказал:
— К слову о девочках. Как дела у Лены? — в последнее время он ее редко видел, хотя в свое время видел куда больше, чем остальные люди. Большую часть своего времени Лена проводила в Равенвуде под зорким присмотром бабушки и тети Дель, либо скрываясь от этого присмотра, смотря какое настроение.
— Справляется, — в целом это не было ложью.
— Правда? Просто, она стала какая-то странная, даже для Лены, — Линк был одним из немногих, кто знал ее секрет.
— Ее дядя умер, такие вещи меняют людей, — Линк должен был знать это, как никто другой. Он видел, как нелегко мне было пережить смерть мамы, а потом свыкнуться с мыслью, что ее больше нет в этом мире. Он знал, что это немыслимо трудно.
— Я понимаю, но она почти не разговаривает и носит его вещи. Тебе не кажется, что это своего рода сумасшествие?
— Она в порядке.
— Хорошо, если так.
— Рули давай. Нам надо найти Люсиль, — я посмотрел в окно на пустую улицу. — Тупая кошка.
Линк пожал плечами и сделал звук погромче. Песня «Девушка, которая ушла» его группы «Трясуны» ревела из колонок. В каждой песне Линка проскакивала тема расставания. Это был его способ справиться с переживаниями, я свой пока не нашел.
Мы так и не нашли Люсиль, а в моей голове намертво засели разговоры с Линком и с отцом. В доме царила тишина, что совсем некстати, когда ты жаждешь сбежать от собственных мыслей. Окно в моей комнате было открыто, но воздух был таким же удушающе горячим и застоявшимся, как и весь сегодняшний день.
Линк был прав. Лена вела себя странно. Но прошло только несколько месяцев, скоро она это переживет, и все вернется на свои места.
Я рылся среди стопок книг и бумаг в поисках книги «Автостопом по галактике» — лучшего моего средства от тяжелых мыслей. Под стопкой старых комиксов про Песочного человека я нашел кое-что другое — книгу, завернутую в типичную для Мэриан коричневую бумагу и перевязанную бечевкой. Вот только штампа библиотеки Гатлина на ней не было.
Мэриан была лучшей подругой моей матери и главным библиотекарем библиотеки Гатлина. Также она была Хранителем в мире Магов — смертной, хранившей секреты и историю Магов и заведовавшей Lunae Libri — Библиотекой Магов, имевшей свои собственные тайны. Она отдала мне эту книгу сразу же после смерти Мэйкона, но я совершенно забыл о ней. Эта был его дневник, и она подумала, что Лене будет интересно взглянуть на него. Но Мэриан ошиблась — Лена не захотела ни читать, ни прикасаться к ней. Она даже отказалась забрать ее в Равенвуд. Она тогда сказала мне: «Оставь себе. Не думаю, что выдержу, увидев его почерк». С тех самых пор книга и собирала пыль на моем столе.
Я вертел запакованный дневник в руках: он был тяжелым, даже слишком тяжелым для книги. Я попытался представить себе, как он выглядит: наверное, обтянут старой потрескавшейся кожей. Я перерезал бечевку и развернул бумагу, я не собирался читать дневник, просто хотел посмотреть. Но когда упаковочная бумага была снята, я увидел, что на самом деле это была не книга, а небольшой черный деревянный ящичек, на поверхности которого были вырезаны странные символы Магов.
Я провел рукой по крышке, гадая, о чем мог писать Мэйкон. Я не мог себе представить его пишущим стихи, как Лена, куда вероятней, что это сборник садоводческих заметок. Я осторожно приподнял крышку, мне хотелось увидеть то, к чему Мэйкон прикасался каждый день, то, что было важно для него. Ящик был обит черным шелком, а внутри лежали пожелтевшие несвязанные страницы, исписанные поблекшим крючковатым почерком Мэйкона. Я едва прикоснулся к странице, как потолок завертелся, и меня бросило вперед, я уже приготовился встретиться с полом, но упал на землю и оказался окутанным облаком дыма.
