У нее было особое пристрастие к светящимся в темноте крестам, что загорались в ночи. Бывало летними вечерами, мы с ней забирались на холм и устраивались на кладбище, наблюдая, как они светятся в сумерках будто звезды. Однажды я спросил ее, почему она так любит лежать там. «Это история, Итан. История семей, людей, которых они любили, которых они потеряли. Эти кресты, эти дурацкие искусственные цветы и животные — их поставили сюда, чтобы напомнить нам о тех, о ком тоскуют. И это прекрасно, и это наша работа — видеть эту красоту».
Мы никогда не рассказывали папе об этих ночах, проведенных на кладбище. Такие вещи мы делали только вдвоем.
Мне придется пройти мимо большей части Джексон Хай и переступить через пару кроликов, чтобы добраться до участка Уэйтов на окраине лужайки. Еще один интересный факт о Дне поминовения. На самом деле, поминание усопших было лишь пустой формальностью. Уже через час все, кому за двадцать, сбившись в общую кучку, будут перемывать косточки живым, сразу после того, как закончат сплетничать об умерших. И все, кому под тридцать, будут напиваться за ближайшим склепом. Все, кроме меня. Я буду занят поминанием.
— Эй, дружище, — Линк подбежал ко мне и улыбнулся Сестрам. — Добрый день, дамы.
— Как у тебя дела, Уэсли? Растешь, как сорняк, ты глянь-ка! — воскликнула вспотевшая тетушка Прю, тяжело дыша после подъема.
— Да, мэм.
Стоявшая позади Линка Розали Уоткинс помахала рукой тете Прю.
— Итан, почему бы тебе не прогуляться с Уэсли? Я вижу тут Розали, и я хотела спросить у нее, какую муку она кладет в свой пирог «Колибри».
Тетя Прю вонзила трость в траву, а Тельма помогла тете Мерси встать с кресла.
— Вы уверены, что справитесь без меня?
Тетушка Прю одарила меня сердитым взглядом.
— Конечно, справимся. Мы сами за собой присматривали еще задолго до твоего рождения.
— Еще до рождения твоего папы, — поправила ее тетушка Грейс.
— Я чуть не забыла, — тетя Прю открыла свой клатч и что-то выудила из него. — Я нашла бирку этой проклятой кошки, — она бросила на Люсиль осуждающий взгляд. — Хотя толку-то от нее.
Кошка побрела прочь, не удостоив тетю даже взглядом. Я посмотрел на металлический значок, с выгравированным на нем именем Люсиль, и сунул его в карман.
— Колечко потерялось.
— Лучше положи его в бумажник, на случай если придется доказывать, что у нее нет бешенства. Она любит кусаться. Тельма найдет новое колечко.
— Спасибо.
Сестры взялись под руки, и, периодически сталкиваясь своими громоздкими шляпами, заковыляли в сторону своих подруг. Даже у Сестер есть друзья. Моя жизнь — отстой.
— Шон и Эрл принесли пива и «Джим Бим»[5]. Все встречаются за склепом Ханикатта.
По крайней мере, у меня есть Линк.
Мы оба прекрасно знали, что я не буду сегодня напиваться. Через несколько минут я буду стоять над могилой моей умершей матери. Я буду думать о том, как она смеялась, когда я рассказывал ей о мистере Ли и его извращенной версии Истории США, или Истерии США, как она ее называла. Как они с папой танцевали босиком под Джеймса Тэйлора прямо посреди кухни. Как она всегда знала, что сказать, когда все шло не так, вроде того, когда твоя бывшая девушка предпочитает какого-то мага-мутанта, а не тебя.
Линк положил руку мне на плечо.
— Ты в порядке?
— Да, все отлично. Давай пройдемся.
Сегодня я буду стоять над ее могилой, но я не готов. Пока еще нет.
Я одернул себя и попытался думать о чем-то другом. Не знаю, почему я до сих пор пытался поговорить с ней. Привычка, наверное. Но вместо Лениного голоса, я услышал голос Саванны. Ее лицо возникло передо мной, поражая немыслимым количеством макияжа, однако все еще оставаясь привлекательным. В глаза тут же бросились ее сияющие волосы, от души намазанные ресницы и завязанные тоненькие лямки сарафана, единственной миссией которых было пробуждение у парней желания их тут же развязать. Для тех парней, кто еще не знает, какая она на самом деле сучка, или для тех, кому наплевать.
— Я очень сожалею о твоей маме, Итан, — она кашлянула, пытаясь скрыть неловкость. Скорей всего, ее сюда подослала мать, миссис Сноу — опора общества. Сегодня, хоть и прошло уже чуть больше года со смерти мамы, я обнаружил на крыльце пару запеканок, в точности как после ее похорон. В Гатлине время тянулось невыносимо медленно, вроде собачьего летоисчисления, только наоборот. И в точности как после ее похорон, Амма оставила все посудины нетронутыми на ступенях для опоссумов.
Кажется, опоссумам никогда не надоедает запеканка с яблоками и ветчиной.
И все же это было самое милое из всего, что Саванна сказала мне с начала сентября. И хотя мне было все равно, что она думает обо мне, сегодня было приятно не чувствовать себя изгоем.
— Спасибо.
