У Майски в груди как будто что-то взорвалось. Он упал на колени. В какой-то миг ужасная боль стала нестерпимой. Он хотел застонать, но звука не получилось. В глазах у него потемнело, и все исчезло. Обессиленный, он упал на пол лицом вниз.
В дверях появилась Шейла. Она увидела тело Майски, посмотрела на Тома. Ее лицо было белым и неподвижным как камень.
— Я ухожу, — сказала она. Но, увидев золотые часики на полу, бросилась их поднимать.
Том схватил ее запястье, вывернул руку, и часы выпали.
— Убирайся! — сказал он. — Это ты не возьмешь! Я отдам их в полицию!
Она отпрянула, глядя на него с насмешливой улыбкой превосходства.
— Ничтожество, — сказала она, — когда же ты чему-нибудь научишься? — Она повернулась и вышла в коридор, но остановилась. В ее голове стремительно проносились мысли. У нее осталось тысяча сто долларов… немного. Она подумала, не взять ли еще денег у этого уродца. Побежала во вторую спальню. Его потертый саквояж стоял у стены. Она положила его на кровать и открыла защелки. Денег она внутри не нашла, но среди серого белья обнаружила баночку крема для рук «Диана». «Крем «Диана»! О Господи! — подумала она. — Такая баночка стоит двадцать долларов! И зачем она понадобилась этому сморчку?» Она положила баночку к себе в сумку.
«Что ж, — подумала она, — тысяча сто долларов — это не так уж плохо. Я приехала в этот чертов город пустая… а уезжаю, по крайней мере, хоть с чем-то».
Она вышла в крошечную прихожую и натянула жакет. Через пять минут шел автобус на Грейхаунд. На нем она сможет добраться до Майами. А там ее никто не найдет. Она была уже у входной двери.
— Шейла!
Она остановилась, взглянула на Тома, стоявшего у входа в прихожую.
— Я ухожу… Пока, Мистер Дешевка, благодарить не буду, — произнесла она и распахнула дверь.
— Он умер, — сказал Том. — Слышишь? Он умер!
— И что я должна сделать… похоронить его? — спросила Шейла и пошла не останавливаясь по дорожке.
Она почти бежала к автобусной остановке, унося в сумочке собственную смерть.
