С одной стороны, плохо, что обслуживаемый нашей бригадой жилфонд состоит в основном из кирпичных и панельных хрущёб, возведенных более полувека назад. Пахать приходится, как самому Папе Карло не снилось. Это вам не новострой с коммуникациями из современных материалов со строго просчитанными режимами работы подающих воду и тепло в квартиры потребителей компьютеризированных насосных станций, и не засранной основательно канализацией. У нас же, в лучшем случае, водопроводные трубы оцинковка, канализационные шершавая чугуняка, а фаянс в некоторых квартирах, что называется, времен Очакова и покоренья Крыма, ну и так далее в том же духе. Зато обширное поле для предпринимательской деятельности, таких рукастых мужиков, как я. Так что при скромном окладе простого российского сантехника, у меня имеются кое-какие сбережения на черный день, заработанные честным трудом во внерабочее время, благо, начальство на мои подработки смотрит сквозь пальцы и препон не чинит.
- Ладно, ТехникСан, желаю удачи, - наконец-то отвязался от меня Тёмка.
Вообще-то звать-величать меня Василием Петровичем Лисиным. ТехникСаном меня начали называть с легкой руки все того же Тарасова. Ну переиначил шутник нашу профессию на японский уважительный манер и прилепил своему наставнику. Поначалу бесило, однако неугомонный напарник нет-нет да и вставит в разговор этот самый «ТехникСан», так что постепенно привык и перестал негативно реагировать на новое погоняло, даже принял его, как это ни странно. Теперь ТехникСаном меняв бригаде называют едва ли не чаще, чем по имени.
- Бывай, вьюнош. Отдыхай. Следующая смена через двое суток. Не забухай.
Не просто так предупредил напарника. Водится за ним такой грешок гульнуть, и на работе появиться с двух-трехчасовым опозданием или вовсе не прийти. Приходится прикрывать, сам когда-то был таким же раздолбаем. Тут уж ничего не поделать. Молодость не порок, а состояние души, к тому же, довольно быстро проходящее. Женится, деток настрогает, и либо остепенится, либо окончательно в разнос пойдет. Тут уж как «карта ляжет».
По характеру своей работы с бомжами сталкиваюсь частенько. Так что, вольно или невольно приходится довольно близко общаться с данной категорией граждан. Разный контингент, скажу вам, от простых работяг до бывшей институтской профессуры и ответственных партийных и хозяйственных работников. Есть идейные бродяги, но большинство все-таки сожалеет о потерянной нормальной жизни. Однако «проклятая колея», в которой эти бедолаги увязли по уши, никак не желает их отпускать. Чаще всему виной банальное пристрастие к алкоголю, наркоте и прочей подобной гадости, ну и фактор, свойственный подавляющей части человечества, а именно элементарная лень, иными словами, привычка плыть по течению, не прилагая усилий, что-либо поменять в своей жизни.
Упаси Господь, кого-либо осуждать, сам грешен, люблю, принять на грудь толику спиртного и на диване поваляться, ко всему прочему, полторы, а то и все две пачки папирос в день выкуриваю. Однако в употреблении крепких напитков меру знаю и с алкоголем не перебарщиваю, ибо имеются противопоказания врачей на этот счет, к которым я всё-таки прислушиваюсь.
Дело в том, что еще во времена развитого социализма я, как выпускник Тюменского высшего военно-инженерного командного училища имени маршала инженерных войск А.И.Прошлякова попал в Афганистан в чине старшего лейтенанта. Нет, я там не воевал с душманами, всего лишь строил дороги, возводил дома, школы, больницы и прочие необходимые для жизни людей здания. Короче, приносил пользу «застрявшему в диком средневековье» народу Афганистана. Однако этот самый народ моего интернационалистического порыва не оценил.
В июле восемьдесят третьего колонна строительной техники, в составе которой находился взвод под моим командованием, была обстреляна бандой «непримиримых». В результате, полегла половина личного состава моего подразделения. Мне, можно сказать, повезло, пробив грудь, пуля остановилась в нескольких миллиметрах от сердца. Опытные светила в области хирургии, разглядывая мои рентгеновские снимки, лишь цокали языками, но никто так и не решился извлечь инородный предмет. Сказали, де, резать опасно для жизни, могу запросто ласты склеить. Единственное, что смогли сделать врачи, это основательно почистить раневой канал и не допустить заражения крови, но саму пулю трогать так и не рискнули.
Однако что-то тогда не срослось у Костлявой. Пуля в груди лейтенанта Лисина Василия Петровича так и не сдвинулась с места. Застряла в мягких тканях, обросла защитной плотью. Выражаясь медицинским языком, произошла инкапсуляция инородного тела. Разумеется, из армии меня поперли, точнее комиссовали подчистую. Повысили в звании до капитана, и орден «Красной Звезды», непонятно за какие заслуги, на грудь нацепили. Хоть героем себя не чувствовал, но, откровенно говоря, было приятно. Лишь иногда в компании друзей грустно шутил словами из песни Высоцкого, дескать, никогда я не буду майором. Вот так я и стал двадцатисемилетним иждивенцем-орденоносцем на шее государства.